Заставляет выгибаться дугой, кричать, пульсировать тугую плоть, в которую бьет фонтаном сперма. Глаза в глаза. Губы в губы.
— Не могу без тебя, — шепчу сквозь слезы, и он судорожно кивает.
— Та же хрень.
От щемящей нежности пусть даже таких не литературных признаний и дрожи в теле Макара, стискивает сердце, увлажняются глаза.
— Ты проиграла, — тяжело выдыхает он, но я качаю головой.
— Сквирта не было. Ты использовал запрещенный, безотказный прием. Слабак.
Он улыбается, вытирает пот со лба и кивает.
— Согласен.
Подхватывает меня под задницу и несет вглубь квартиры. Правда на чем-то спотыкается, но удерживает меня и идет дальше.
— Ладно, ничья. Думаю, твоему голому телу мы найдем лучшее применение, чем уборка в этой богадельне.
— Научим защищаться? — лепечу и обнимаю за шею. — Вождение, пистолеты, самооборона.
— Научим, — кивает Макар и заносит меня в душевую, — только в одежде, а вот без нее…
— Я уже говорила, что ты ненасытное животное? — смеюсь я, чувствуя, как кончик его языка обводит сосок по кругу, а палец забрался в тугую, не тронутую сегодня дырочку.
— Когда-нибудь я стану старым и немощным, и ты будешь с сожалением вспоминать время, когда я мог кончать три раза на дню, — говорит он и делает движение бедрами, хлюпает все еще твердым членом внутри.
Само то, что он говорит о совместной старости, просто срывает остатки барьера между нами. Так близко мы еще не были ни разу. Всегда словно чужие, просто занимающие сексом люди.
Сегодня же я чувствую, как мы вышли на новый уровень доверия и любви.
И нет больше преград между нами. Теперь все будет хорошо.
Улыбаюсь в свои тридцать два и слизываю каплю пота с его виска, тянусь, включаю воду и смеюсь.
— Боюсь к тому времени я умру от перетраха.
— Ничего-ничего, ты молодая, все выдержишь, — усмехается он и крепче сжимает мою задницу руками, толкается в анальное отверстие глубже, ведет носом по щеке, прикусывает мочку уха. — А если нет, то я переверну этот мир, но найду человека, который тебя оживит.
Глава 22
Просыпаюсь я одна.
Думаю об этом и убеждаюсь, протянув руку в сторону соседней подушки.
Пусто. Поворачиваю голову и тяжело вздыхаю. Но как только разворачиваю свою занемевшую после секса тушку на спину, улыбаюсь. Значит это, действительно, не сон, не галлюцинация или мираж, я снова в квартире Макара. Ну, если тот срач можно назвать квартирой.
Я привыкла одна просыпаться. Макар будил меня всегда где-то в четыре, показывал утренний стояк и требовал немедленно с ним разобраться.
