Я лежала, положив голову на плечо Рантаира и осторожно гладила синеватый шрам на его груди. Прижавшись к нему, я вздрогнула от мысли, что могла потерять любимого. Даже находясь в рубке обреченного корабля и пытаясь его посадить на Крап-чаг, я не боялась умереть, ведь в медитеке находился мой мужчина. Я боялась остаться в живых, если он умрет. Я чувствовала Рантаира всем телом, всеми фибрами души, я принадлежала ему.
Почувствовав, что я дрожу, он накрыл меня одеялом и крепче прижал к себе.
– Ты замерзла, Аттойя?
Я привстала, покачала головой, а потом, хлюпнув носом, пояснила:
– Я боюсь потерять тебя, любимый.
Понимаешь, от жизни я хочу всего и побольше, но только если рядом будешь ты, а если тебя не будет, то мне такая жизнь не нужна.
Он мягко перевернул меня на спину и, подперев голову рукой, другой начал обводить контуры моего лица. И столько нежности было в его бесконечно синих глазах, любви и счастья, когда он обещал:
– Я всегда буду рядом, Аттойя. Словно твоя тень буду следовать за тобой.
Ты получишь все, что захочешь, я позабочусь об этом, любимая. Я живу тобой, дышу тобой и существую, пока ты живешь. Для меня нет ничего и никого важнее тебя. И нет ничего, чего я бы не сделал ради тебя и для тебя. Только теперь я понимаю, почему отец забрал меня у матери, пытаясь обезопасить ее жизнь. Ты его пока совсем не знаешь, но он никогда не лишал меня своего общества и тепла, хотя много раз после наших объятий ему требовался врач. Он пытался любить меня за двоих и ни разу не предал моего доверия.
Как только я пришел в себя, Дар рассказал обо всем, что произошло после того моего ранения. Команда была потрясена твоим решением умереть вместе со своим лином. Но больше всего поразились тому, что можно полюбить белого. Я никак не мог поверить, что ты меня хочешь или любишь, что кто-то добровольно пожелает разделить свою сущность со мной. Что кто-то не сможет жить, если меня не будет рядом. Я все время боялся поверить, что ты моя, не отвернешься, как только лучше узнаешь или как следует разглядишь.
Я боялся лишний раз дотронуться до тебя, ведь до тебя меня боялись и презирали, а близость со мной вызывала у женщин ужас. А ты все время касалась меня, искала защиты. Я же причинил тебе боль в первый раз, но ты простила, да еще успокаивала. Видит Аттойя, я тогда так испугался, что думал – умру на месте. Я люблю тебя, Ева. Сильно люблю.
Я плакала от счастья, а Рантаир губами ловил каждую слезинку.
