Голос Вессема. Радиомолчание

До вечерней проверки пять минут. По дороге как раз расскажешь, какие у тебя ко мне претензии.

Я послушно пошла вперед.

И почему доктор Эйсуле не велела Олли проводить меня до самой комнаты? Почему они вообще не оставили меня в желтой зоне до утра?

— Чего вы ко мне всегда придираетесь? — говорила я, понимая, что мне конец, но остановиться не могла. — Вы меня ненавидите. Всегда мне делаете гадости. За что?

— Ты соображаешь, с кем говоришь, Корто?

— Вы мне дали плохой респиратор!

— Что? — переспросил Хольт.

"

"Мне вдруг стало так обидно, так жалко себя, что против воли у меня потекли слезы.

— Респиратор, — произнесла я по буквам, — без фильтров. Специально, чтобы я надышалась отравы. И плохо все сделала. Прямо на глазах у доктора Ланге. Специально!

Хольт остановился. Мы были уже у самого корпуса зеленой зоны.

— Заткнись, Корто. Закрой рот и больше ни звука.

Я послушно замолчала, но слезы все так же текли. Сейчас он заставит меня отжиматься, это точно.

Но сержант Хольт повел себя неожиданным образом.

Потом я даже думала, что это была галлюцинация. До самой истории в пустошах я так думала, слишком странным это было — даже на фоне всех остальных событий того дня.

Потому что он повернулся и, глядя мне в глаза, сказал:

— Я тебе жизнь спасаю.

А потом просто развернулся и ушел.

Глава 18

Вскоре «Ин урма Эва» вновь дали о себе знать.

Наша группа как раз вернулась с вечерней пробежки, все как один взмыленные и злые — Хольт придрался к Мартину Талешу, который только-только вышел и желтой зоны и восстанавливался после травмы.

Его глаза — сиреневые, переливающиеся, похожие на опалы — делали лицо слегка инопланетным, но вот чтобы приспособиться к новому зрению, требовалось время. Хольт об этом ничего знать не хотел и, следуя своему принципу за ошибку одного наказывать всех, заставил меня, Детлефа, Талеша, Алекса Унгвере, Иржи Гальского и временно переведенного к нам Тима Ройтблата, того, что здорово волок во всякой математике, бежать лишних пять километров.

Он орал на меня как обычно, вел себя как обычно, и вмазать ему хотелось тоже как обычно, и в конце концов я решила, что мне все это просто померещилось. Хольт, который относится ко мне по-человечески, был так же реален, как пятно на потолке, превратившееся в лису.

А когда мы оказались на ужине, на экране уже показывали последствия взрыва.

— В чем дело? — спросила я у Коди.

Вечерние новости, которые нам обычно крутили за ужином, прошли наполовину.