Голос Вессема. Радиомолчание

— Солдаты, — начал он, и под его тяжелым суровым взглядом мы замерли. — Братья по оружию. Каждого из нас потрясла трагедия, каждый из нас ужаснулся бесчеловечной жестокости, с которой «Ин урма Эва», эти последователи Возрождения Нации, расправились с нашими детьми. Вы все слышали новости. Вы видели боль и слезы родителей, которые искали тела своих детей среди руин школы. Вы знаете, что есть вещи, прощать которые мы не имеем права. Те, кто способен такое сделать — это не люди, они не имеют права ходить с нами по одной земле.

"

"Детлеф, стоящий рядом со мной, одобрительно кивнул. Я поймала себя на том, что тоже киваю. Полковник говорил правильные вещи — тех, кто взорвал школу, простить нельзя.

— И сегодня я обращаюсь к вам. К каждому из вас. Мы получили данные о базе террористов, которая находится в девяноста километрах от места взрыва. Именно там произвели взрывчатку, которая унесла жизни детей, именно там они составляли план, там находятся те, кто ответственен за каждую смерть. Туда, в свою нору, эти крысы убрались, когда все было сделано.

И именно мы должны выкурить их оттуда.

— Да! — раздался чей-то возглас из задних рядов.

Я не поняла, кто это сказал, но почувствовала общее волнение. Нас наконец отправляют на задание? Не на учения, а на настоящую операцию? Да еще на такую?

— Я смотрю на вас и вижу будущее Церы в ваших глазах. Будущее, в котором нет места тварям, убивающим наших детей. Я вижу тех, кто не боится опасности, тех, кто готов сражаться. — Голос полковника становился все громче, казалось, он заполнил весь зал, проник в каждого из нас.

 — Мы начинаем крестовый поход против нашего врага. Мы исполним наш долг. Это знамя, — он указал куда-то за свою спину, — священно, и форма, что на нас, священна, и мы не снимем ее, пока каждый наш враг, каждая тварь не будет стерта с лица земли. Все вы принесли присягу и поклялись служить своей стране, сражаться за ее свободу и независимость, защищать свой народ. И я хочу спросить вас: вы готовы исполнить клятву?

В крике, который раздался за этим вопросом, можно было разобрать «да».

— Значит, мы на одной стороне, — сказал полковник, обводя взглядом каждого. — И мы готовы сражаться.

***

Карим был чем-то очень доволен.

— Доктор Ланге сомневался, но я его переубедил, — сказал он, едва я вошла в кабинет, где мы с ним обычно занимались. — Последняя тренировка была не очень, но я выложил ему остальные данные, так что он согласился, что это исключение.

— Ага, — кивнула я, холодея.