Голос Вессема. Радиомолчание

— Если расстрелять заряды прямо здесь. Сжечь этой плазмой лабораторию Вессема, — сказала я медленно, поняв, о чем он говорит. — Сжечь все — архив Амелии Лукаш, Измененных, которые здесь остались, все оборудование… И все запасы нейротоксина.

Я по очереди обвела взглядом каждого. Они внимательно слушали меня, и пока что никто не возражал."

"— Это оружие — единственный шанс покончить с Вессемом, — сказала я, и Коди кивнул.

— Больше Измененных ничто не возьмет, — согласился Ди.

Мы посмотрели на Эрику, словно признавая за ней право решать.

Она молчала, и взгляд ее снова был направлен вниз. На Детлефа.

— Да, — сказала она наконец. — Сожжем нахрен это место. Пусть сгорит.

***

Мы стреляли по очереди — у каждого из нас были свои счеты к Вессему.

Эрика начала первой. Она молчала — губы сжаты в нитку, глаза прищурены, — и лишь раз за разом нажимала на спусковой крючок, уничтожая все следы Измененных и — заодно — устраивая огненное погребение их создательнице. Когда находиться на нижнем этаже лаборатории стало невозможно, мы поднялись — один заряд Эрика потратила на то, чтобы выбить дверь, с которой мы не смогли справиться в прошлый раз.

Пролезая в оплавленную дыру, я задела рукой металл и зашипела от боли.

Эрика молча протянула мне оружие, и я пошла вперед, к кабинетам, где оставались бумажные свидетельства того, что здесь происходило.

Мы должны сжечь все. Чтобы никакой полковник Валлерт, никакой Мартин Винценц на смогли заявиться сюда и что-то достать. Чтобы они не притащили сюда модификантов, не заставили их разбирать завалы и вытаскивать то, что здесь лежит, и чтобы не заставляли медиаторов вдыхать нейротоксин.

Чтобы никто не смог воссоздать технологию копирования памяти и не попытался сделать Измененных, способных себя контролировать.

Отдачи почти не было. Бумага рассыпалась в пепел мгновенно, а следом начал плавиться металл, и я всадила еще несколько зарядов. Вот так. За Детлефа, который остался внизу. За нас с Коди. За Тенну. За всех, кто умер от Вентра за эти сто лет.

За Нико. За Владимира Джехону, его жену и детей, и за всю его группу, которая погибла в этих тоннелях. За Ди. За то, чтобы мы стали последними жертвами FX-116.

— Это все? — спросила Эрика.

Я помотала головой.

— Есть еще кое-что.

— Тогда давай быстрее, пока мы сами тут не поджарились.

Пот катился градом, температура в лаборатории была градусов сорок.

Почти бегом мы выскочили в коридор, который вел к выходу, и я остановилась.

— Идите на улицу, я сама.