Голос Ветра (СИ)

— За знакомство, пока ещё не пили, — он чокнулся с моей чашкой, а я открывала упаковку с лакомствами. — Мышонок, расскажи мне о своём папе.

— Зачем? — я взяла маленький рожок с кремом и удивлённо уставилась на него.

— Буду просить твоей руки и сердца, должен быть готов.

— Папа не общается с людьми, которые ему не нужны, — грустно сказала я. — Мне кажется, я просто должна от него сбежать. Ну, поставить перед фактом.

— Возможно, но чтобы избежать конфликта, придётся познакомиться.

Ветер не понял, что лучше с моим папой не сталкиваться, если он сам этого не захочет? Нет, папа у меня хороший, но что ожидать от него, я так и не понимала.

— И ещё, — он слопал сразу пару пирожных и посмотрел мне в глаза.

Карие глаза имели странное свойство, меняли оттенки прямо в режиме реального времени. Вот они у него были кофейными, пару секунд и в солнечных лучах стали чайными, и даже чай в моей чашке казался темнее.

Завораживал меня этот парень. Неужели мне показалось или в глазах появились оранжевые отсветы? И на лучиках этого огня играли розовые искры.

Лучше никому не рассказывать, что я вижу мир по-другому, и так я считалась двинутой на всю голову.

— Что? Илья, зачем ты стесняешься задавать вопросы, я врать не стану.

— Я уже понял. У тебя какой диагноз?

— Какой интересует? У меня их букет. Я вижу в твоих глазах оранжевый и розовый цвет, если ты прикрываешь их, то розовый становится фиолетовым. Я – тетрахромат. У меня редкая генетическая аномалия сетчатки глаз, улавливаю больше цветов и оттенков, особенно при солнечном свете.

Но мама не хотела, чтобы я рисовала, ей не нравились мои рисунки. Сказала, что мир не такой и нечего строить из себя психопатку. Она тоже не разбирается в диагнозах.

— А ты разбираешься?

— Стараюсь, — я съела наконец-то рожок с кремом.

— Тебе нужна опека? — решился парень.

— Нет, я не считаюсь инвалидом. Я даже без присмотра буду спокойно жить. Вот моя Кристина не сможет. Её сразу испортят, — я погрустнела.

Кристинка требовала к себе пристального внимания, ей без опекунов не выжить.

Она даже ухаживать за собой полноценно не могла. И я думала, забрать её к себе, когда исполнится восемнадцать, потому что у Кристины очень плохой родственник. Он точно её будет обижать.

— Если с твоим папой не получится поговорить, будем скрывать наши отношения. А потом сбежим, — сказа Илья. — Согласна?

— Тогда слушаешься папу и меня. Меня больше, чем его. Согласна?

— А ты меня не бросишь, не обманешь?

— Никогда! — уверял он, глядя мне в глаза.