Голос вождя

— Ой, не могу — в списках его нет! — вытерев выступившие слезы, сказал Сталин. — Если бы они знали, в каких списках он есть! Простите, товарищ Наметов, продолжайте!

— Поняв, что дело серьезное, я связался с товарищем наркомом. Он своей властью объявил тревогу по гарнизону, приказал поднять полк внутренних войск и начать прочесывание города. А мы еще раз опросили свидетеля — ефрейтора Сидорова. Он потерял много крови, но буквально рвался помочь. Бармалей… Ой, простите, Варфоломей показал, что при захвате сплоховал не сам комиссар, а военврач Сморкалова.

Женщина она неопытная — переодетые немцы позвали ее перевязать раненых, и военврач поспешила на помощь… Вот их и схватили. Товарищу Дубинину удалось застрелить на месте четверых.

— Товарищ Дубинин с начала войны застрелил так много немцев, что их хватило бы на батальон… Вот с кого нашим бойцам надо пример брать! — с некоторым воодушевлением начал говорить Иосиф Виссарионович, но неожиданно тихо закончил: — Жаль, что мне до сих пор так и не удалось его увидеть! Поговорили бы… о жизни, о смерти, о душе…

В кабинете повисла долгая пауза, пока нарком не махнул Сереге рукой: продолжай, мол, не сиди, как пень!

— Через некоторое время мы поняли, что для передвижений по городу диверсанты используют подземные коммуникации и подвалы домов.

Причем ходили, твари, как у себя дома — наши поисковые группы с собаками несколько раз находили их следы, но тем удавалось уйти. Однако ближе к вечеру нам удалось локализовать район пребывания ядра вражеской группы и их пленников. Перекрыв все входы и выходы, даже люки канализации и подвальные окна, мы начали тотальное прочесывание и в то же время провоцировали немцев. К примеру, в разных местах оставили целые, на ходу, полуторки — одну из них и захватили немцы.

— Хитро! — одобрительно проворчал Сталин.

— На пути вероятного движения машины мы поставили пять засад. И в одну из них немцы и угодили. Прицельным огнем нам удалось положить там больше половины немецкой группы.

— Не боялись зацепить Дубинина и женщину? — строго спросил Иосиф Виссарионович.

— Нет, товарищ Сталин! — решительно мотнул головой Серега. — Я лично инструктировал бойцов — приказ был стрелять одиночными только по хорошо видимой цели. Пулеметный огонь мы, конечно, вели, но скорее для психологического давления — поверх голов. Мы бы их там всех и положили, но тут начался вражеский авианалет. Как потом выяснилось — его вызвал командир диверсантов. Хотел прорваться из города под его прикрытием.