Голос вождя

— Главное для меня было — друга спасти! Все остальное — вторично! Это ведь я его втянул в эти приключения, черт бы их побрал! Простите, товарищ Сталин…

— Ничего страшного, товарищ Дубинин! Я на крепкое слово, сказанное в сердцах, не злюсь.

— И вот еще что я хотел сообщить, чуть не забыл! — спохватился я, хлопая себя по лбу планшетом. — Буквально только что прочитал — после битвы за так называемый «Бобруйский выступ» немцы, поняв, что темпы наступления окончательно сорваны, повернут на юг! Гитлер потребовал до зимы захватить Киев и Донбасс.

И что самое противное — Киев они все-таки возьмут. Хотя и провозятся до ноября. Самое интересное, что после моей предыдущей «командировки» такого точно не было. Тогда в середине октября шла битва за Смоленск…

— Спасибо, Виталий Дмитрич, я все записал! Подготовимся! Встретим! А дальше? — после недолгой паузы спросил Сталин. — Что дальше? Когда закончится война? Количество жертв и дата победы изменились?

— Нет, товарищ Сталин, все по-прежнему: день Великой Победы — 25 апреля 1943 года, общие потери — восемь миллионов, — сказал я и нахмурился.

На экране планшета это число не выглядело страшным, особенно после вчетверо большего. Но при озвучивании становилось как-то не по себе.

И, кстати, а все-таки почему в этот раз почти ничего не изменилось? Генерал Бат оказался не такой уж большой величиной, раз его жизнь не повлияла на историю войны? Или не случилось минимально необходимого воздействия? Вот бы еще знать — какого? И где? Каким образом? Поди пойми…

— …Что же, товарищ Дубинин, мы вас по-прежнему ждем.

Товарищ Берия доложил мне, что у вас случился небольшой конфликт с местным товарищем из Особого отдела… Так вот: мы снова разослали циркуляр во все подразделения на этом участке фронта о возможном появлении комиссара Дубинина. Приказано всячески вам содействовать. Пароль тоже прежний: Брест сорок один. Вам все понятно, Виталий Дмитриевич?

— Так точно, товарищ Сталин!

— До свиданья, товарищ Сталин!

Я положил трубку, поднял голову и увидел круглые от удивления глаза швеи.

— Ролевые игры так сильно затягивают… — покаянным тоном произнес я.

Быстро расплатившись и отмахнувшись от сдачи, мы со Светой выбежали из ателье и бросились к «бардачку». Упав на сиденье, я завел двигатель и, чуть ли не расталкивая бабушек с внуками, выехал на улицу.

— Куда теперь? — азартно крикнула Сморкалова.

— К Бобруйску! Выезжаем на шоссе и ждем провала! Там как раз проходит линия фронта…

Света лишь глубоко вздохнула.