Голос вождя

— Где?! — снова хором спросили парни, а Николай уточнил: — В Налибокской пуще?

Версия пропажи известного и богатого человека, председателя правления одной из крупнейших госкорпораций, являлась полной туфтой. Как меня к этому делу не пришили в качестве главного подозреваемого — хрен знает. Может быть, исключительно из-за отсутствия у меня хоть какого-то мотива. Официально считалось, что мы втроем: я, Бат и Кариков, приехали культурно отдохнуть в столицу Белоруссии. Посещали здесь различные мероприятия, от концертов местных фолк-коллективов до выставок живописи.

Увлеклись реконструкцией Великой Отечественной войны. То, что последним решили заняться такие «взрослые и солидные дядьки», никого не удивило — здесь реконструкция войны уже несколько лет была повальным увлечением.

А дальше случилось странное — наша троица в составе небольшой группы реконструкторов поехала в Налибокскую пущу. Но сразу после приезда мой местный двойник почему-то отделился от коллектива и, взяв индивидуального гида, отправился смотреть ДОТы Минского УРа.

По свидетельству очевидцев — мы вроде бы не ссорились. В итоге Бат и Кариков бесследно пропали, и мой двойник — тоже. Но затем в этой реальности появился я — аж через неделю после исчезновения. Появился там, где и пропал, — на территории музея-заповедника. А вот Батоныч и Очкарик словно сквозь землю провалились.

Конечно, лес в Налибоках густой — самый большой массив в Восточной Европе, но ведь всего в часе езды от Минска. Болота, бурелом — все эти радости туриста присутствуют в пуще, но все же это не амазонская сельва! Однако из-за отсутствия хоть каких-то внятных версий происшествия решили считать пропажу «просто пропажей», без какого-либо криминального подтекста типа убийства или похищения.

Здесь о таких вещах уже успели подзабыть за годы мирной жизни. Конечно, преступники были, но мелкие — квартирные воры и карманники. А убийства если и случались (не чаще пары раз в год!), то почти всегда на бытовой почве.

— Нет, парни, генерал Бат не в лесу! Он… как бы это объяснить… сейчас находится на войне.

— Где?! — хором выдохнули ребята.

— На войне! На Великой Отечественной, — внезапно раздался голос Светланы. Она незаметно спустилась из мансарды и стояла в дверях.

Колян и Димон растерянно переглянулись.

— Это… как? — выдавил Николай.

— А вот так! — развел я руками. — Владимир Петрович действительно находится в прошлом, сейчас там, как и здесь, сентябрь. Только у нас две тысячи пятнадцатый, а у них — тысяча девятьсот сорок первый.