Голос вождя

Когда я только начинал этим заниматься… А точнее — когда вляпался во все это, то результаты Великой Отечественной войны были для Советского Союза, несмотря на победу, просто удручающими: четыре года войны, чудовищные потери — около тридцати миллионов человек.

— Сколько?! — ахнули ребята, как давеча Светлана.

— Да, около тридцати миллионов! — грустно кивнул я. — Это вместе с мирным населением. Но в любом случае наших на войне погибло больше, чем фашистов. Особенно в первые годы войны. Выражаясь высоким штилем, мы платили кровью за командиров-неумех, за трусость, за обучение науке побеждать.

После этих слов ребята молча протянули Светлане пустые стаканы. Сморкалова сначала не поняла, чего они хотят, но быстро сообразила и налила им еще по сто грамм. Да, такую страшную статистику оценивать «на сухую» очень тяжело.

— А вы, Виталий Дмитрич, выходит, постоянно туда, ну, в прошлое, мотаетесь? — первым пришел в себя Колян.

— Ну, как — постоянно? Раз шесть уже там побывал! — усмехнулся я.

— А как возвращаетесь? — уточнил Димон.

— Его убивают! — хмуро сказала Светлана. — В последний раз это была бомба! Никому такого опыта не посоветую!

— Вас тоже… с ним? — участливым тоном спросил Николай.

— Всех, кто рядом со мной оказывается — тоже! — пояснил я. — Батоныча… в смысле — Владимира Петровича два раза накрывало!

— Так вы сейчас, Виталий Дмитрич, судя по вашей форме и броневику во дворе, снова ТУДА собираетесь?

— Так, собрались уже… Два дня назад Сталин позвонил снова. Мы со Светой сразу выехали, ожидая, что нас вот-вот перенесет в прошлое.

— Виталий Дмитриевич, — медленно проговорил Николай, — а можно и нам с вами?

Димон посмотрел на меня и быстро закивал головой. Согласен, мол.

Я как-то даже расслабился. Везет же Батонычу на друзей! Верных, преданных и стойких. Нет, я себя не включаю под это описание, хотя вроде как тоже руку приложил к спасению генерала.

— Можно, — улыбнулся я, — отчего нет? Места в «бардаке» хватает.

Парни оживились. Я ощущал в них недоверие, но оно было каким-то остаточным, что ли. Человек не может уверовать в чудо, ежели оно ему не явлено.

— А чего ваш «бардачок» без пулемета? — поинтересовался Димон.

— Привет! — удивился я. — Нельзя же!

— Да я понимаю, но… Как же это — на войну, и без КПВ? У вас же КПВТ стоял?

— Он самый.