Голос вождя

А как вчера немчуре врезали! Три налета было, каждый раз по полной девятке «Юнкерсов» прилетало, как одномоторных, так и двухмоторных. Всех под орех разделали! Мало кто на запад целым ушел! Тот сбитый летун-истребитель, которого танкисты на берегу подобрали, сказал, что гвардейцев целый полк асов прикрывает — борта самолетов, мол, сплошь в намалеванных звездочках от побед! У кого-то уже за четыре десятка перевалило. И ведь не соврал — за весь день наши над рекой только один самолет и потеряли, а немцев уронили штук двадцать! Красиво летали! И быстро! Стреляли, видать, не из пулеметов — когда попадали, то от немецких бомбовозов здоровенные куски отваливались.

Гаврилов ворчит, что это не к добру, — небось какую-нибудь пакость фрицы готовят. А чего им готовить? Ну, зарядят по укреплениям из своей артиллерии, потом танки пустят.

Николай Баранов хмыкнул и оглядел «крепость Бата». Наши тяжелые пушки и гаубицы будут лупить с закрытых позиций, все танки обвалованы, зенитчики в лесу затаились — хрен их высмотришь сверху.

А перед линией укреплений — дзотов, блиндажей, траншей — три ряда колючей проволоки да минное поле. Ну, мин там немного закопано, но ежели «тройка» или «четверка» наедет — мало не покажется.

Вот и выжидают немцы.

— Матвеич! — Из землянки выбрался командир.

— Я, тащ генерал-майор!

Бат поглядел на своего мехвода.

— Супостата высматриваешь?

— Так точно! Чего-то медлят они…

— Силы копят, старшина, — спокойно сказал комдив. — Спасибо летунам, здорово нам помогли — то гаубицы фрицевские перелопатят, то танки проредят. Вот немцы и откладывают наступление. Но не сегодня, так завтра фрицы снова попрут… Матвеич, пройдись по окопам, проверь, чтобы масксети везде были натянуты как положено, а то попадаются разгильдяи…

— Есть, товарищ командир!

Баранов бодрой походкой прошелся вдоль танковых окопов.

Нет, это была не сдержанность, а именно спокойствие как черта характера. Вон, когда батю хоронили, мамка извелась вся, выла страшно, да и Ванька ревел, а он один молчал и слезинки не пустил.