Голос вождя

— О, так, значит, венок триумфатора должен Колян примерять! — рассмеялся я. — Это он при прорыве из башенного пулемета во все стороны палил! Вот, наверное, и зацепил «Быстроходного Гейнца»! Поздравляю, Николай!

— Отлично сработано, сержант! — Батоныч хлопнул по плечу зардевшегося, как майская роза, Николая. — Сверли дырку под орден, «Звездочка» тебе гарантирована!

— Володя, он вообще-то лейтенант! А Димон — старшина! — шепнул я Батонычу. — Но ребята все равно боевые!

— Товарищи, мне бы в госпиталь… — печально сказала Светлана.

— Света, вы ранены? — повернулся к ней всем корпусом Батоныч.

— Нет, я — нет! Но там раненые!

— Сегодня у нас ни одного «трехсотого» не было, острой необходимости в вашей помощи нет! Посидите, пожалуйста, с нами! — попросил Владимир Петрович.

— Но у меня там антибиотики…

— Никуда они не денутся! Пригодятся! Но — потом…

— Ладно, посижу с вами немного… — проворчала Сморкалова.

— Нехорошо сидим! — Я решил взять инициативу в свои руки, а то вместо доброй мужской пьянки у нас тут уже целых пять минут какие-то взаимные торжественные приветствия.

 — Димон, ты захватил?..

Бравый старшина, отложив в сторону РПК, сбросил с плеч рюкзак и начал выставлять на стол бутылки с коньяком, вакуумные упаковки с колбасой, ветчиной, сыром, соленым салом. Гаврилов, жестом фокусника, сдернул ткань с тарелок и мисок — в них оказались соленые огурцы, вареная картошка, квашеная капуста, какие-то грибочки, моченые яблоки. Захаров, непроизвольно облизнувшись, выставил рядом с нашей внушительной «батареей» свой взнос — тоже коньяк, судя по надписи — грузинский.

— А у нас с собой было! — весело сказал Очкарик, потирая руки. — Посуда где, тащ генерал?

— Матвеич! — нарочито строго рявкнул Батоныч.

Через краткий миг на столе стояли жестяные кружки. И Бат своею рукой разлил по ним янтарный напиток.

— Ну, за возвращение! — произнес я тост.

— И чтобы наши ряды продолжали крепнуть! — добавил генерал-майор, подмигивая Коляну и Димону.

Кружки сошлись, издавая не звон, а какой-то деревянный перестук.

Коньяк, выставленный Захаровым, оказался на удивление отменным. Покатав его на языке, я неторопливо проглотил, с удовольствием ощущая, как теплый комок скатился вниз по пищеводу и взорвался в пустом желудке маленькой бомбочкой.

— Эх, красота! — резюмировал я, подцепляя кусочек ветчины. — Читал однажды сценарий свадьбы… Там тосты всякие, слова тамады, то, се… А в скобках: «выпили, закусили».

— Да-а… — затянул Бат. — До свадеб еще дожить надо.