Голос вождя

И мне осколком брони по руке, как бритвой — ших! Ха-ха!

— Это надо же, а? И меня в одиннадцать! Только пулей.

Расцепившись, мы с улыбкой посмотрели друг на друга.

— А ты уже слышал, как мы им врезали?

— Я так даже и видел! Мы как раз на опушку леса вышли, а на поле прямо вторая «Прохоровка» шла!

— Погоди, кто это — мы?

— Я не один провалился! — усмехнулся я. — Я с… женщиной провалился.

— Опаньки, узнаю друга Виталю! — расхохотался Батоныч. — Познакомишь?

— Она сейчас в медсанбате.

— Ранена? — с тревогой в голосе спросил Володя.

— Нет, она врач. Сама вызвалась твоим медикам помочь.

— Молодец! — искренне похвалил Бат. — Пошли туда, мне все равно надо нормальную перевязку сделать, да и тебе не мешает повязку сменить.

Медсанбат находился метрах в пятистах от штаба. И зрелище представлял пугающее — все пространство вокруг двух больших палаток с красными крестами занимали сотни лежащих, сидящих и ковыляющих людей, замотанных в окровавленные бинты. И где в этом царстве скорби искать Светлану? К счастью, искать «фройляйн Сморкалову» не пришлось — женщина стояла возле входа в палатку.

И тоже пугала своим видом — белый халат заляпан кровью так, словно его хозяюшка побывала на бойне. Впрочем, по сути, так оно и было. Мало того — между тонких пальчиков Света изящным жестом держала дымящуюся папиросу. И издалека было заметно — руки врача дрожат, горящий кончик папиросы скачет вверх-вниз.

— Ты ведь не куришь? — полуутвердительно-полувопросительно сказал я, когда мы подошли.

— Не курила… — устало ответила Света.

 — Но тут не то что закуришь — запьешь! Ты же видишь, что вокруг творится, — и все эти парни еще не прошли обработку. Мы не успеваем, зашиваемся… Я сделала восемь операций… Трое не выжили…

Одной затяжкой докурив папиросу, Сморкалова втоптала окурок в грязь под ногами и подняла на нас глаза.

— Это и есть твой друг? — Увидев Бата, женщина через силу улыбнулась. — Здравствуйте!

— Здравствуйте… — проговорил Батоныч с запинкой и решительно протянул руку: — Владимир Петрович!

— Светлана Алексеевна.

Очень приятно.

Наступила неловкая пауза, но ее очень быстро прервали — из палатки вышел молодой мужчина, в таком же, как на Свете, заляпанном кровью белом халате.

— Ефрейтор умер на столе… — глядя сквозь нас, сказал мужчина. — Все тело — сплошной ожог…

— Я предупреждала, Игорь Моисеевич… — бесцветным голосом ответила Света. — Сердце не выдержало?

— Да… — почему-то несколько раз кивнул мужчина и только сейчас, казалось, увидел нас.