Голос вождя

К остановившейся «эмке» подошел только один, с двумя сержантскими треугольниками в петлицах. Остальные страховали его, встав очень грамотно — не перекрывая друг другу директрису стрельбы. Оружие снято с предохранителя, пальцы легли на спусковые крючки. Не дай бог, им что-то померещится — нашпигуют нас свинцом с левого и правого бортов.

Что-то среди развалин соседнего дома показалось мне чужеродным элементом. Я вгляделся — в практически сливающемся со стеной пулеметном гнезде из мешков с песком стоял старый добрый «Максим» имперского образца — с маленькой заливной горловиной и бронзовым кожухом.

Ствол раритетного станкача, обмотанный для маскировки мешковиной, смотрел точно на «захар». С такого расстояния он за десять секунд покрошит всех штурмовиков Бата, те даже вскочить не успеют.

— Документы! — усталым голосом потребовал сержант.

Сидоров торопливо сунул ему свою красноармейскую книжку и предписание.

Я присмотрелся к погранцу — у него было серое лицо смертельно умотавшегося, не спавшего несколько дней человека, но глаза оставались чутко-внимательными.

Документы он взял левой рукой, а правая так и осталась на шейке приклада. Разве что указательный палец перескочил со спускового крючка на предохранительную скобу.

Не перелистывая страницы, сержант словно бы мельком глянул в книжку, потом взял предписание и тут слегка «завис». Видимо, переваривал формулировку.

— Что значит: доставка особо ценных пассажиров на вокзал в распоряжение спецгруппы НКВД? Арестованных, что ли, везете? А бойцы в грузовике ваш конвой?

— Нет, товарищ сержант! Это не арестованные, это…

— Ваши документы! — потребовал погранец, делая полшага назад, чтобы расширить сектор обстрела.

Его указательный палец снова перескочил на спусковой крючок. Вероятно, мое объяснение его насторожило.

— Ну какие у нас документы? Вот, справку в штабе дивизии дали! Только чтобы до вокзала доехать!

Осторожно, словно бумага была пропитана ядом, пограничник взял листок и пробежал глазами по короткому тексту.

— Дубинин? Товарищ батальонный комиссар? — Сержант внезапно нагнулся, почти просунув голову в салон, чтобы внимательно разглядеть мое лицо.

 — И точно — вы!

— Я! — покладисто согласился «товарищ комиссар».

— А я ведь вас отлично знаю! — внезапно обрадовался погранец. — Мы вас прикрывали, когда вы на каком-то огромном танке немцев под Слуцком трепали. Да и в Брестской крепости я вас видел, в первый день войны! Я с заставы лейтенанта Кижеватова!

— Прости, друг! — сказал я, вылезая из салона.