Голос вождя

Он разработал передовой метод обработки деталей трансмиссии токами высокой частоты, который позволяет изготавливать ответственные узлы из обычной, а не легированной стали. Кроме того, он представит новую коробку перемены передач для «КВ». Все его предложения позволят резко повысить скорость и маневренность нашего тяжелого танка. Обеспечьте товарищу Шашмурину условия для внедрения его разработок.

— Все сделаем, товарищ Сталин! — заверил Зальцман.

— А за вами, товарищ Грабин, — выпуск 107-миллиметровых орудий по скоординированным с Кировским заводом планам! — сказал вождь.

— Я понял, товарищ Сталин! — кивнул Грабин.

— Товарищ Ванников! Скажите, вы можете обеспечить Кировский завод всем необходимым? — В голосе вождя отчетливо звякнул металл.

— Это потребует больших усилий, и мы приложим… — начал говорить Ванников, утирая со лба обильный пот.

— Прилагайте, Борис Львович, — неожиданно спокойно сказал Сталин, — прилагайте. Я же не спорю. Безусловно, подготовка требуется серьезная. Надэюсь, производство тяжелых танков с мощным орудием будет налажено достаточно бистро?

— Товарищ Сталин, мы сделаем все возможное, чтобы ускорить выпуск танков «КВ», вооруженных 107-миллиметровыми пушками!

Грабину стало весело — он очень четко представил себе в этот момент, как Иосиф Виссарионович мрачно улыбается.

— Партия вас не ограничивает, — медленно сказал Сталин. — Приказываю делать и невозможное! Двух дней на согласование всех организационных вопросов вам хватит?

— Вполне, товарищ Сталин! — буквально выдохнул Ванников.

— Надеюсь на вас, не подведите! — сказал вождь и добавил после небольшой паузы: — Наши цели ясны, задачи определены. За работу, товарищи!!!

Очнулся я от льющейся на голову воды.

Похоже, что до смерти меня не прибили, уйти на «перезагрузку» не удалось! Может, и к лучшему — нехорошо оставлять Светочку тут одну. Плохо то, что я снова оказался в плену! Это прямо какая-то скверная тенденция!

Открыв глаза, я огляделся. Вокруг было темно. Ночь? Неужели я весь день в отключке провалялся? Тусклый свет керосиновой лампы освещал пространство диаметром всего в пару-тройку метров, но чувствовалось — там, дальше, за световым кругом, довольно большое помещение.

Я лежал на ледяном бетонном полу со скрученными за спиной руками. В голове стоял сильный звон — последствия сотрясения мозга. Голова болела целиком, словно схваченная раскаленным стальным обручем. Сильно пахло сырой штукатуркой и керосиновой копотью. Прямо перед моим лицом стояла пара армейских ботинок.