Голос вождя

 — У вас будет два часа, чтобы отдохнуть и оправиться. Потом мы поменяем точку дислокации. А после наступления темноты попытаемся выбраться из города. Гефрайтер Кнаак, цу мир!

Подошел уже знакомый ефрейтор, приносивший Фогелю-Птицыну «трон». Тут я обратил внимание, что на нем висит мой пояс с пистолетом Ярыгина. Получив необходимые инструкции, Кнаак выдал нам из своих запасов по упаковке «Кнэкеброта» и ломтю сала в целлофановой упаковке. Не густо, блин! «Запивон» состоял из кружки воды, сильно пахнущей ржавчиной.

После «приема пищи» прошло всего полчаса от силы, а не обещанные два, но Кнаак и Вилли жестами заставили нас со Светой встать и погнали куда-то по подземному переходу, который, как мне показалось, уходил на глубину — вскоре ощутимо похолодало, а под ногами зачавкала грязь. В пляшущих лучах фонарей были видны мокрые, темно-красные, облезлые, какие-то неприятные на вид, словно освежеванные, кирпичные стены и довольно высокий сводчатый потолок. Светлана смотрела на все это с немалым удивлением.

И это она — местный житель, что уж говорить обо мне!

Коридор привел нас в небольшой подвал жилого дома — он был завален сломанной мебелью и какими-то неопрятными тюками, от которых сильно несло прелостью. По деревянной лестнице с крутыми узкими и шатающимися ступенями мы вышли на свет, в запущенный садик, где полудикие яблони перепутались с гигантскими кустами сирени. Я и Светлана едва успели проморгаться после темноты и вдохнуть свежего, хотя и пахнущего гарью воздуха, как эти два чертовых балбеса-ефрейтора буквально вцепились в нас и потащили.

Как выяснилось через пять минут — в очередной подвал. Затем эти подвалы и дворики стали меняться с калейдоскопической частотой.

Едва мы отдышались, как к нам подошел Фогель-Птицын.

— А вы, господа, действительно весьма важные персоны! — с хмурым видом сказал гауптман. — Час назад из города вернулись наблюдатели и сообщили — полк внутренних войск НКВД начал тотальное прочесывание Минска — оцепляют квартал и проверяют каждую щель.

А чтобы пресечь несанкционированные передвижения по улицам, на всех перекрестках установили усиленные пушечными броневиками и станковыми пулеметами посты пограничников. Серьезно за нас взялись! Боюсь, что уходить придется уже сейчас, не дожидаясь темноты, иначе клетка захлопнется! И еще… простите, господа, но вас придется связать! Кнаак!

Ефрейтор принес веревки, но связали нас в «легком» режиме — руки спереди, не сильно затягивая узлы.