Голоса ночи (сборник)

Чувствовала себя так, будто стояла в проходе несущегося на всех парах скорого поезда. Ее качало. Она упала за стол и закрыла лицо руками. Внезапно перед глазами у нее появился настоящий поезд. Купейный вагон. Поездка в Крым с родителями в возрасте восьми лет. Папа говорит: «Не стой возле открытого окна, тебя продует». Мама в купе раздирает на части жареную курицу, которая уже начинает нехорошо пахнуть. Дочку зовут есть, но слишком жарко и есть не хочется. Она становится на чехол отопления и высовывается в окно, как только родители уходят в купе обедать.

В лицо ей бьет быстрый горячий ветер, она щурится, чувствуя, как ресницы под этим ветром загибаются в разные стороны и спутываются между собой. Лика высовывает из окна руку, и ее начинает подбрасывать ветром. Резкий аромат незнакомой травы щекочет ноздри, руку жгут прямые солнечные лучи. Ее снова зовут есть, и она засовывает голову и руку в окно. В вагоне очень душно и пахнет несвежей едой, которую в этот час разворачивают во всех купе. В их купе опущена кожаная коричневая штора – мать страдает от жары. На ней потрепанные красные тапочки, ситцевый халат. Отец усаживает свою любимую Лику рядом с собой и дает ей помидор. Потом приглаживает ее прямые черные волосы и говорит, что они горячие, значит, Лика все-таки не слушалась и высовывалась в окно. Она ест приятно-прохладный пресный помидор и чувствует что-то очень похожее на счастье.

– Господи, – сказала Анжелика, поднимая голову и открывая глаза. – Почему же я теперь одинока, как собака? Что это за жизнь такая? Я не хочу так жить.

Я не могу так жить! Зачем я его встретила, зачем он меня подобрал?! Я не хочу его помнить, не хочу его знать! И о ней тоже не хочу ничего знать! Ничего не хочу! Все это ненастоящее! У меня с семнадцати лет все ненастоящее! Все, все!

Она плакала, упав головой на стол, и больше не пыталась сдержать слез. Сигарета давно потухла, водочные пары постепенно выветривались у нее из головы, в окно проникал мягкий весенний воздух. Ее уже не шатало, Анжелика больше не видела поезда, не видела отца, не думала, не вспоминала.

Она просто старалась выплакать все слезы, которые были. Через полчаса снова умылась холодной водой и вынула из раковины изуродованную помаду.

«Надо быть экономней, – сказала она себе. – Денег нет, как дал понять Саша. В конце концов, я же не убивала своего мужа, так за что мне должны достаться деньги? А интересно, она знает, что мы хотели его убить? Ведь он знал – благодаря Лене.