Голоса ночи (сборник)

Его покормили, он поел, деликатно, не торопясь, из чего сделали вывод: это воспитанная собака, не бродячая попрошайка. Еще раз попытались снять ошейник, но пес оскалился, и барменша отпрянула:

– Черт с тобой! Жди хозяина, раз так! Ну люди, ну люди! Бросили и ушли!

Официантки пытались вспомнить, кто мог оставить пса, кто сидел за столиком, к которому так привязался спаниель, но не смогли. Вечером его покормили еще раз, на улицу спаниель вышел сам и добродушно, без тени обиды глядел, как запирают двери.

Третью ночь он провел уже в кафе.

За него вступились все – и официантки, и барменша, которая лично выгуляла его в соседнем скверике, чтобы «чего не случилось». Несмотря на отсутствие поводка, пес чинно шел рядом с ней, держа определенную дистанцию, как будто поводок все-таки существовал – только в его воображении. Сделал дело, поел какой-то травки и бодро потрусил обратно. Наутро никаких безобразий не обнаружили и снова восхитились воспитанной собакой.

– Я ее заберу! – решила барменша. – Будет детям игрушка.

Но пес не дался. Он бодро дошел с женщиной до конца сквера, потом, уже менее охотно, пересек дорогу и вдруг остановился – ни туда, ни сюда.

– Котик, – звала его женщина. Эта кличка так и прицепилась к нему с первого вечера. – Идем, ну?

Пес неодобрительно посмотрел в сторону и вдруг, развернувшись, побежал обратно к кафе. Сел у запертых на ночь дверей, и по его морде было видно – он намеревался провести тут всю ночь. Барменша догнала его и развела руками:

– Забастовку устроил?! Своей выгоды не понимаешь! Ну и живи как хочешь!

И в дальнейшем пес в самом деле жил как хотел.

Мало-помалу он навязал всему персоналу свои собственные правила. Например, ночевал в кафе. Утром получал тарелку молока, в обед – миску мясных огрызков, вечером – ничего, потому что уборщица все-таки не доверяла терпению собаки и не разрешала кормить его на сон грядущий. Днем спаниель слонялся по кафе, спал за стойкой, изредка выходил на улицу по своим делам, но немедленно возвращался. В дождливые дни гулял и вовсе редко: пес был невероятно чистоплотен, его шелковистая шерсть всегда выглядела ухоженной. Кличка Котик устраивала его, как и любое другое обращение. Было ясно, что пес реагирует не на слово, а на интонацию. Его настоящее прозвище так и не удалось установить, так как ошейник он упорно защищал. Наконец, барменша, больше всех с ним возившаяся, махнула рукой:

– Да, может, там ничего и нет. Только собаку зря мучаем!

Котика полюбили все.