Голоса ночи (сборник)

Но ведь раньше Котик терпеливо сносил подобные превратности судьбы. Тут было иное: собака, будто взбесившись, металась под столом и выла – так выразительно, будто пыталась заменить своим атональным воплем не положенную ей от природы человеческую речь.

Котик метнулся под стойку и замер, будто умер. Барменша растерянно поглядела на него, перевела взгляд на посетителей. Все казались встревоженными, только парочка, тихо читавшая меню, как будто ни на что не обратила внимания. Женщина за столиком подняла палец, призывая официантку.

Та подошла. Несколько слов, пара кивков – и заказ был сделан.

– Ты с ума сошел, – ворчала барменша, разливая пиво. Обращалась она к собаке, сжавшейся под прилавком в комок. – Очумел?

Но Котик не отвечал. Он даже не поднял ласковых, всегда разумных глаз, а лежал, как будто пытался скрыться от всего мира, свернувшись в клубок. Барменше стало не по себе. Она, как все люди ее профессии, повидала многое. Вдребезги пьяных людей. Слезы. Откровения, которые выплескивались на столики вместе с пролитым пивом.

Драки, которые, к счастью, оканчивались приездом милиции. Да что там! Но чтобы Котик завыл…

Парочка заказала два салата, зелень, шашлык из курицы, бутылку сухого красного вина и минеральную воду. Сперва подали воду и вино, потом зелень, далее салаты… Шашлык готовился на кухне. И все было хорошо, все шло по порядку, не считая странной позы Котика, который упорно не выходил из-за стойки. Барменша тряхнула ногой, скинув разношенную туфлю, погладила собаку босыми пальцами. Та лежала как мертвая.

«А вдруг умер? – подумала женщина. – Вот был бы номер! Собака в кафе сдохла! И без того его прячем от санэпиднадзора!»

Однако вместе с этой резкой, практичной мыслью пришло и другое. Сожаление? Страх, передавшийся с необъяснимым воем пса? Если умер, что делать? Куда его тащить? Где хоронить?

Но тут Котик поднял голову и искоса взглянул на нее. Барменша успокоилась.

«Старый, наверное, стал, а старики все с причудами, что люди, что псы! Мы же ничего о нем не знаем».

Удостоверившись, что пес жив, она принялась наблюдать за парочкой у окна.

В основном за мужчиной – тот был в ее вкусе. Неправильное, но обаятельное лицо, синеватая тень щетины на смуглых щеках, коротко подстриженные черные волосы. Он играл вилкой, но почему-то не ел. Это удивляло барменшу: она давно усвоила, что мужчины начинают есть немедленно и уничтожают закуски до того, как подали основное блюдо, а после томятся. «Шашлыка хочет, – догадалась она. – Ничего, подождет.