Голоса ночи (сборник)

И прежде всего, что мужчина теряет больше, чем женщина, хотя больше вносил. Я отдал бывшей жене квартиру, машину, чуть не остался на улице. Друзья помогли снова встать на ноги, но я еще два года с ними расплачивался. А долги я терпеть не могу. Понимаешь, когда женщина, с которой ты худо-бедно прожил пять лет, говорит, что уходит, а ты знаешь, что идти ей некуда, поневоле ее обеспечишь.

– Она была не из Москвы?

– Неужели сирота? – съехидничала Мария. – Ты сказал, что ей некуда было идти.

Он махнул сигаретой, пепел упал на ковер, но Борис этого даже не заметил.

Мария с тоской взглянула, как крохотный рыжий огонек постепенно гаснет, оставляя на бежевом ворсе коричневое пятно. Слегка запахло паленой шерстью.

– Это только так говорится. Она работала моим личным секретарем, я был моложе, наивней… Она была красивая, можешь мне поверить. Я тоже себя уродом не считал, думал, что женщина может меня полюбить за личные качества, а не за карьеру, машину или деньги. Ошибся!

Эта фраза тоже вырвалась ненароком, как и про сломанный каблук, но Борис обиделся всерьез.

Он оглядел женщину так, будто видел ее впервые и не понимал, как она очутилась рядом с ним на диване.

– Я от тебя такой черствости не ожидал, – проговорил он. – Решил, что ты сможешь понять…

– Могу, – Мария все еще была обижена за испорченный ковер. – Просто не понимаю, что ты делаешь из развода трагедию? Не ты первый, не ты последний. И мало ли приезжих женятся и выходят замуж по расчету! Не в этом дело. Если бы она тебя любила, то не бросила бы.

– Мне казалось, что любила. С тех пор мне несколько раз говорили «люблю, ох, ах», но я уже не понимал, правда это или нет.

– Ну, твоя Юля доказала, что это была правда.

Борис встал, поправил рубашку за поясом, снял со спинки стула легкий бежевый пиджак. Женщина вскочила. Она понимала, что перегнула палку, дала волю языку, и теперь не знала, как это исправить.

– Постой, я сделаю еще кофе, – проговорила она, следуя за ним по пятам. – Извини, если была неправа…

Обернувшись на пороге, Борис ответил, что она была права, а он в очередной раз повел себя как полный идиот.

Это пусть она его извинит. И вышел, аккуратно прикрыв за собой дверь.

Мария бросилась к окну, выходившему во двор, и проследила за тем, как он сел в машину и уехал. Потом задернула занавеску, открыла створку, потушила свет, чтобы не налетела армия комаров. На душе было тяжело, как будто она в самом деле кого-то незаслуженно обидела.

«Но что я такого сказала? – оправдывалась она перед собой.