Голоса ночи (сборник)

А вообще ты почти меня не замечал.

– Вот и води даму по театрам, ресторанам, устраивай культурную программу, – съязвил он. – Чего тебе надо-то?

Но она не стала возобновлять вчерашний спор. Ей было хорошо, и она сама себе говорила, что в самом деле напрасно придирается. В Москве они были около полудня.

– Ты разве не идешь на работу? – спросила женщина, когда он остановил машину возле ее дома. У нее возникло впечатление, что спутник никуда не торопится.

– Сегодня – нет. По понедельникам я на фирме не появляюсь.

Да и вообще бываю там после двух.

– Везет же, – вздохнула она и посмотрела на свои окна. – Зайдешь?

Он пробыл у нее до вечера. Валялся на диване, съел обед, в приготовление которого женщина вложила все свои познания в кулинарии, смотрел телевизор, постоянно переключая каналы, так что она удивлялась, что он мог там увидеть. Борис вел себя так, будто долгие годы жил в этой квартире. Он моментально освоился, принял ванну, самостоятельно нашел полотенце и фен, а после обеда немного вздремнул, по-хозяйски обняв женщину, которая прилегла рядом.

Но Мария не спала. Она лежала неподвижно, разглядывая его лицо в красноватом сумраке – шторы были наглухо задернуты. Эти черты, неправильные и все-таки привлекательные, завораживали ее. На лоб косо падала прядь темных волос. Она осторожно отвела ее, но прядь упала на прежнее место. На щеках проступила щетина. Она вспомнила, что когда увидела Бориса впервые, то подумала, что он не ночевал дома.

Но тот безмолвный небритый брюнет, которого она видела в кафе, уже мало вязался с этим человеком, который лежал с ней рядом, в ее постели, спал сном младенца. Она подумала о Юлии. Было ли у них все так же? Как начиналось? Возил ли он ее на ту дачу, приглашал ли на речку? Может быть, на той самой отвратительной постели спали и они… Ей стало неприятно, и она осторожно высвободила руку у него из-под головы. Голова упала на подушку, Борис недовольно вздохнул и вдруг отчетливо сказал:

– Сама виновата.

Дура.

Слова были произнесены без всякого выражения, механически-ровным голосом. Мария замерла, ожидая продолжения, но Борис молчал. Женщина сидела, натянув на грудь простыню, и прислушивалась, но до ее слуха доносилось только его сонное дыхание. Она была почти уверена, что слова относились не к ней, а к покойной любовнице, но все равно было не по себе.