Голоса ночи (сборник)

Мужчина долго не желал отпирать, и, только когда следователь клятвенно пообещал, что уйдет через минуту, приоткрыл дверь. Взглянув на фоторобот, пожевал губами и наконец спросил: что натворила девица?

– Сперва ответьте на мой вопрос.

– Разрешите все-таки войти?

Тот неохотно впустил следователя в квартиру, но в комнату не пригласил. Ограничился тем, что зажег свет в прихожей и еще раз взглянул на фоторобот.

– Эта девушка может быть знакомой вашей дочери?

– Нет. Она ее не знала.

– Так вы видели ее?! – ухватился за оговорку следователь.

Чистяков признался, что девица ему известна, и тут же прибавил, что дал зарок – не пускать в дом никого, кроме родни. Шляются всякие уголовницы!

– Она была тут, у вас?

– Да, два или три раза, уже точно не помню. Нет, кажется, три. Последний раз приходила с парнем, забрала драцену.

– А я ей подарил. На черта мне эти веники! – Чистяков с неудовольствием разглядывал фоторобот. – Похожа. Говорите, знала Юлю? А прикидывалась, что не знает… Она ее последнего мужа знала, говорила, что жила с ним полгода.

– Так-так, – радовался следователь, стараясь не выдавать возбуждения. Нашлась наконец какая-то ниточка, ведущая к покойному Рудникову. Та самая девушка, которую смутно помнили работники автосервиса. Кстати, никто из них не решился на составление фоторобота, да и немудрено – девушку они видели только мельком. – А что она еще вам говорила? Как объясняла свои визиты? Когда появилась впервые?

Старик старательно припоминал подробности, но путался. То заявлял, что девица явилась к нему в конце мая, то в начале июня, то была два раза, то три, а внешности парня и подавно описать не смог, он его просто не разглядел.

– Она все про своего Николая спрашивала, – сказал Чистяков. – Про Юлю – почти ничего. Только допытывалась, в каком кафе повесилась. Она вроде и про самоубийство прежде не знала. Я не хотел ничего говорить, но потом все-таки сказал. Пристала, как банный лист.

– Это вы сообщили ей адрес кафе?

– Я. А что все-таки случилось? Почему у вас фоторобот, а не фотография? – насторожился вдруг старик.

– Мы ищем ее, пока ничего неизвестно. Как она вам представилась?

– Настей. Больше ничего о себе не сказала. Да, и возраст назвала, то ли двадцать три года, то ли двадцать пять лет…

«У него все «то ли – то ли», – следователь занес подробности в блокнот. – Большая радость с таким возиться!»

– А драцену она сама попросила или вы предложили?

– Сам отдал. Мусора и так достаточно.