Голоса ночи (сборник)

Это было отвратительно, как будто она купила туфли, дорогие, красивые, но тесные, в надежде, что сумеет их растянуть с помощью распорок и пластырей на стертых ногах, но с каждым днем все больше убеждалась, что туфли даже не собираются сдаваться, просто-напросто не подходят ей по размеру, и все, что она может от них получить, это кровь, боль, нервный сон, и еще – красивый внешний вид. Да еще гарантийный талон, оформленный в виде свидетельства о браке. Хорошую мину при плохой игре.

– Знаешь, ты напрасно пытаешься заставить его продать дачу, – неожиданно сказала Настя.

Она высказала ту самую мысль, которая уже давно мучила ее собеседницу. – Другой выход лучше.

– Который? – вымученно-весело ответила та. – Развод?

– Что ты! Кредит. Он же говорил тебе. Ведь семья – это семья, и все делится пополам…

– Слушай! – разгорячилась девушка. – Проблемы тоже делятся! И если мужчина видит, что на него давят, он не сдается. Назло. Ты…

– Сколько тебе лет? – облила ее ледяной водой Мария. Посчитались годами, и выяснилось, что в матери ей Мария никак не годится.

В лучшем случае – в старшие сестры.

– Но опыт у меня есть, – смутилась Настя. – Замуж я не рвалась, но успела понять, или вы вместе, или врозь. Нужно жертвовать собой.

«Да что понимает эта девчонка? – Мария все еще сердилась, но не так остро. – Или… Понимает больше, чем я думаю? Жертвовать?»

– Ты не жми на него. Не торопись. Если вам у вас так тесно, вы можете снять другую квартиру.

– И тратить деньги?!

– Пусть он задумается об этом, – горячо возразила Настя.

 – А ты – пальцем не шевели. И не упрекай его за рестораны. Вообще, пусть живет, как жил раньше, а то, знаешь… Так он может вообще тебя возненавидеть. Как собака намордник. Потом привыкнет – и делай с ним, что хочешь.

Собственно говоря, девушка вовсе не делилась с Марией личным опытом, она лишь повторяла нотации, когда-то слышанные от той самой подружки, которая советовала ей каждому потенциальному жениху сообщать, что он – второй. Сама она никогда не сумела бы следовать этим рекомендациям: Настя не решалась воспринимать мужчину, да еще любимого, как механизм, снабженный инструкцией, и всегда шла от себя, по системе Станиславского.

«Верю – не верю», это был единственный закон, которым она пользовалась, причем всего чаще – верила.

Мария была потрясена:

– Ну, ты даешь! Я и не думала, что…

– Я такая умная? – Настя засмеялась. – Горе от ума, наверное. Вообще, по моему мнению, лучше всего сделать так – на время вообще забыть о той квартире.