Голоса ночи (сборник)

– Кстати, Валерьян не собирается в гости? – осведомилась она.

– Пригласишь – придет.

– Не хотелось бы его звать, – женщина поставила на стол миску с дымящимся картофелем. – Насчет ресторана… Думаю, ты пошутил. А вот о другом мне хотелось бы поговорить… Помнишь Настю?

– Кого? – он застыл, поднеся ко рту вилку.

– Девушку, которую я позвала с нами в ресторан. Темненькую.

– Она сейчас на мели. Кажется, работала прежде секретарем. Ты мог бы ей помочь?

Борис задумчиво прожевал кусок картофеля, надетый на вилку, и сказал, что, вероятно, мог бы поговорить с тем же Валерьяном.

– Без него, кажется, и гром не грянет, и солнце не взойдет, – рассердилась жена и тут же взяла себя в руки. – А есть кто-то еще на горзионте?

– Валерьян – самый лучший кандидат. Чем он тебя не устраивает?

– Мне он не нравится.

Мария хотела пошутить, но ее слова приняли всерьез. Борис нахмурился и сказал, что это еще не достаточная причина, чтобы презирать и третировать хорошего человека. Пусть у Валерьяна лицо похоже на калач…

– На черствый калач, – перебила жена.

– Да хоть на заплесневелый! Все равно он сделал немало добра.

– И мне в том числе!

– Вот как, – она прищурилась, начисто забыв все наставления, услышанные ранее по телефону. – Откуда ты это взял? Из ресторанных счетов, которые, между прочим, оплачивал ты?

– Да что тебя так задевают рестораны?

– Ты меня не понимаешь!

Эта фраза, которую от века и до века произносят все женщины и все мужчины, решившие, что им ничего не поделать с партнерами, которые никак не желают меняться в соответствии с их вкусами… Эта фраза Бориса вовсе не задела.

– Может, и не понимаю, – сказал он наконец. – Но помочь могу. Дай ее телефон, я позвоню, если подвернется подходящая вакансия.

В ресторан тем вечером не пошли, но Мария, лежа в постели с открытыми глазами и отмахиваясь от комаров, думала, что лучше бы все повторилось, как в те вечера, когла она возмущалась напрасными тратами.

Третий глаз у Антона, разумеется, не открылся, а Настя так и не сумела устроиться на работу. Возможно, события эти и были неравноценными по значимости, но волновали их обоих. Антона – в шутку, девушку – всерьез.

– Что ты будешь делать, – иронично замечал он, массируя середину лба, когда допивал утренний чай. – Никак.