Головоломка

В час пятнадцать, ровно за час сорок пять минут до свадьбы, она начала рыдать так, словно весь белый свет собрался ее насиловать. Луиза выбежала от нее, ломая в отчаянии руки.

— Стив, — сказала она, — пойди к ней. Скажи ей, что все будет в порядке, прошу тебя. Иди же, иди к своей сестре.

Тони проводил сына взглядом. Тот поднялся к Анджеле, но стенания, доносившиеся из окна спальни в верхнем этаже дома, не прекратились. Тони сидел со своей невесткой Тедди (com'e grande, подумал он, povera Theodora!)[9] и тремя чужими людьми: мистером Хейзом, мистером Клингом и мисс Максуэлл — и пил с ними вино, готовый застрелить свою жену, придушить сына, отречься от дочери и послать всю свадьбу к чертовой матери!

Он пыхтел и злился, пока Тедди не погладила его по руке.

* * *Стоя в коридоре перед спальней Анджелы, Карелла слышал ее всхлипывания, доносившиеся из-за двери.

— Кто там? — спросила Анджела прерывающимся голосом.

— Это я, Стив.

— Что тебе нужно?

— Ну полно, Комби, открой.

— Уходи, Стив.

— Меня ты не прогонишь. Я — полицейский, разбирающий нарушение общественного спокойствия. — Он не мог поручиться, но ему показалось, что сестра его за дверью тихонько прыснула.

— Комби! — позвал он.

— Что?

— Мне выломать дверь?

— О, подожди минуту, — сказала Анджела.

Он услышал приближающиеся шаги, задвижка щелкнула, но дверь не открылась. Затем шаги удалились, и на кровати под Анджелой громко скрипнули пружины. Он легонько толкнул дверь и вошел в комнату. Сестра лежала на постели, уткнув лицо в подушку. На ней была длинная белая комбинация, пышные темные волосы в беспорядке рассыпались по плечам. Комбинация немного задралась, и из-под нее была видна голубая подвязка, стягивающая нейлоновый чулок.

— Одерни платье, — сказал Карелла.

— Это не платье, — обиженно ответила Анджела. — Это комбинация. И никто не просил тебя смотреть, куда не надо. — Но комбинацию все же одернула.

Карелла присел на край кровати.

— Что случилось?

— Ничего не случилось. — Она помолчала. — Совершенно ничего не случилось. — Она вдруг присела на кровати, устремив на брата прекрасные карие глаза, в которых было что-то восточное, что-то такое, что говорило о далеких посещениях арабами Сицилии.