Головоломка

— Я Ральф Горман, — представился тот, все еще держа перед собой руку. — Муж Адель.

— Здравствуйте, мистер Горман, — Мейер пожал его влажную и холодную ладонь.

— Хорошо, что вы пришли, — продолжал Горман. — Эти призраки сведут нас с ума.

— Который час? — неожиданно спросила Адель и взглянула на свои часы. — Еще пять минут.

В ее голосе чувствовалась дрожь, и выглядела она очень испуганной.

— А вашего отца не будет здесь? — спросил Мейер.

— Нет, он пошел спать. По-моему, ему все это надоело, и он зол на нас за то, что мы заявили в полицию.

Мейер промолчал. Он знал, что если бы Уилльям Ван Хоутен, бывший судья по делам наследства и опеки, не хотел вмешательства полиции, Мейера бы здесь не было. Он подумал, не уйти ли ему сейчас, но Адель Горман снова начала говорить. Было бы невежливо обрывать даму на полуслове.

— Она немного старше тридцати, по-моему. Другой призрак, мужчина, где-то вашего возраста — сорок, сорок пять.

— Мне тридцать восемь, — заметил Мейер.

— О!

— Лысина многих обманывает.

— Да.

— Я очень рано облысел.

— Так вот, их зовут Элизабет и Йоган, и они…

— Значит, у них есть имена?

— Да. Видите ли, они наши предки. Мой отец голландец. Много лет назад в семье действительно были Элизабет и Йоган Ван Хоутен. Тогда Смоук Райз был еще голландским поселением.

— Голландцы, вы говорите? Так-так, — произнес Мейер.

— Да. Они всегда появляются в голландской одежде. И говорят по-голландски.

— Мистер Горман, вы их слышали?

— Да, — отозвался Горман.

— Вы говорите по-голландски?

— Нет, но мой тесть свободно им владеет. Он нам и сказал, что это голландский, и перевел их слова.

— Какие слова?

— Ну, во-первых, они говорили, что хотят украсть драгоценности Адель. Что они, черт возьми, и сделали…

— Драгоценности вашей жены? Но я думал…

— Они перешли ей от матери по завещанию.

— Хранил, вы хотите сказать.

— Нет, хранит. Кроме украденных есть еще несколько вещей. Два кольца и ожерелье.

— Какова их стоимость?

— Всех вместе? Думаю, около сорока тысяч долларов.

— У ваших духов губа не дура.

Торшер в комнате вдруг мигнул. Мейер глянул на него и почувствовал, как его волосы встают дыбом.

— Гаснет свет, Ральф, — прошептала Адель.

— Уже два сорок пять?

— Да.

— Они здесь, — выдохнул Горман.