Голубка

Она не замечала времени и не могла определить, сколько длилась операция. Она находилась словно в долгом подробном сне, который имеет только пространственные ориентиры, но не имеет временных.

Очнулась, пожалуй, только в кают-компании. Поняла, что ест куриную лапшу. Рядом сидел Кураев и еще два офицера. Один из них произнес тост за удачно завершенную операцию. Перед ней тоже стоял стакан с прозрачной жидкостью.

– Выпейте, Калерия Петровна, – шепнул Кураев. – Вам это сейчас нужно.

– Что это? – спросила она.

– Естественно, спирт!

Она покачала головой.

Офицер понял это движение по-своему и приказал:

– Вестовой! Принесите вина для дамы!

– Когда за нами вернется вертолет? – спросила она, поняв, что больше всего хочет сейчас остаться в одиночестве, у себя дома.

– За вами придет катер завтра утром. Вернее, уже сегодня.

– Тогда извините меня, я хотела бы отдохнуть.

Матрос проводил ее в каюту, где она увидела кровать, привинченную к полу, и диванчик из кожзаменителя. У нее не было сил разобрать кровать, она прилегла на диване и сразу провалилась в сон.

Очнулась от стука в дверь. В иллюминаторе серело небо. Она сразу почувствовала, что ей нехорошо. Едва поднялась на ноги – закружилась голова. В следующее мгновение догадалась, что корабль сильно качает. Она открыла дверь. Матрос вручил ей спасательный жилет и даже помог надеть его. Теперь за головой у нее была подушка. Никогда прежде ей не приходилось путешествовать в спасательном жилете, но она уже ничему не могла удивляться, а уж радоваться такому приключению – тем более.

Корабль качало. У борта находился серый катер, который кидало о борт корабля. Не давали разбить эту скорлупку-катер, пожалуй, только висевшие между им и бортом крейсера большие черные кранцы. Катер находился у середины палубы. Она с ужасом представила, что снова ее ждет висячий трап. Даже Кураев, до сих пор старавшийся хохмить и балагурить, побледнел и сник, когда глянул за борт.

Она подошла к трапу. Боцман обвязал ее веревкой. В какой-то момент, спускаясь, она увидела, что висит над черной водой между катером и кораблем.

Она зажмурилась, и вскоре ее приняли чьи-то сильные руки.

Оказавшись в каюте катера, она попыталась мысленно успокоить себя тем, что самое страшное позади. Но не тут-то было… Отойдя от корабля, катер стал совершенно беззащитным перед стихией. Нос его то и дело проваливался в черную бездну, на катер накатывала огромная волна, грозившая поглотить посудину с потрохами. С первой же минуты Калерию начало мутить.