Голубка

Зачем теперь есть, зачем подниматься с постели, зачем жить? Зачем?!

– Лерочка, солнце мое, смотри, что я принес, – зовет Кирилл и гладит жену по голове. – Повернись, родная…

Как он не понимает, что мучает ее? Зачем он мучает ее и играет как в плохом театре? Она все о себе поняла. Она несет страшный крест, так зачем заставлять Кирилла нести его вместе с ней?

– Давай помогу, – говорит муж и поворачивает ее лицом к себе. Целует ее заплаканное лицо. От этого ей становится только хуже. – Смотри, я сварил картошку в мундирах, очистил, посыпал луком.

Рыба просолилась хорошо. Я порезал и полил маслом. Пальчики оближешь.

Врач велел ей ложками есть красную икру, потому что у нее анемия – следствие большой кровопотери. Икру и красную рыбу, которой здесь, на Дальнем Востоке, больше, чем хлеба.

Первое время, когда они сюда только приехали, им с мужем обилие этих продуктов было в диковинку. А теперь…

Она смотрит на картошку, посыпанную выращенным на окне зеленым луком, вспоминает Москву. Их подоконник на кухне, Лизу с ее стряпней…

– Спасибо, родной.

Я не могу есть, – признается она и обреченно ждет, что он скажет. Она знает, что сейчас он станет искать слова, пытаться кормить ее с ложечки. Будет злиться и отчаянно бояться за нее. И от злости и отчаяния уходить курить на лестницу. И там, на площадке, глухо отвечать на расспросы соседки. Советоваться и беспомощно вопрошать: «Что мне делать? Что делать?..»

Калерия повернулась и посмотрела прямо в лицо своему мужу. Красивое мужественное лицо, с несколько резковатыми чертами, как и полагается лицу военного человека.

Кирилл подтянут, занимается спортом, общителен. Наверное, на него обращают внимание женщины.

Вдруг Калерия садится и подбирает ноги под себя.

– Кирилл, сядь. Мне нужно поговорить с тобой.

Он садится рядом и пытается обнять ее. Она отстраняется. Поворачивается так, чтобы хорошо видеть его лицо. Она внимательно смотрит. Словно стремится запомнить его таким, какой он сейчас. Потом опускает взгляд на покрывало.

– Я хочу, чтобы мы расстались.

– Нам нужно расстаться, Кирилл. Вероятность иметь детей для меня приближается к нулю.

– Но я же говорил тебе, что…

– Подожди. Ты меня не перебивай, а то мне так трудно говорить.

Кирилл тоже отворачивается и смотрит в ковер на полу. Теперь ей ничто не мешает.

– Ну так вот. Я не могу иметь детей, а ты можешь. И я не хочу, чтобы ты был несчастлив вместе со мной. Тебе нужно найти молодую женщину, здоровую и начать с ней все заново. И, в общем, я отпускаю тебя.