Голубка

– Не надо было отпускать девочку в такую далищу! – причитала Лиза, крутя в руках тряпку. – Мыслимое ли дело, неделю ехать – не доехать! Нет бы под крылышком у мамы да у папы…

Лиза бы долго еще причитала, если бы не наткнулась на взгляд хозяйки. Это был такой взгляд, наткнувшись на который нельзя не замолчать.

– Вы бы, Татьяна Ивановна, в церковь сходили, – помолчав, посоветовала Лиза. – Свечку поставили, помолились за Лерочку-то.

– В церковь? – переспросила Татьяна Ивановна, и Лизе показалось, что в лице хозяйки появилось легкое оживление.

 – В церковь можно. Только как же я пойду, Лиза? Петр Дмитриевич партийный, нельзя…

– Петр Дмитриевич партийный, а вы-то нет. Вы, Татьяна Ивановна, в нашей деревенской церкви небось крещенная?

– Ну так и сходите. А Петру Дмитриевичу мы не скажем. Ему и без нас забот хватает. Он за армией должен смотреть. Армия-то у нас вона какая! Большая…

Церковь Татьяна Ивановна выбрала подальше от Москвы, от возможных встреч со знакомыми – на электричке поехала в Загорск. Стояла ранняя прозрачная осень, и храм издалека, с зеленого холма, показался ей сказочно красивым.

Бело-голубой, в окружении подернутых желтым деревьев и прозрачного синего неба, он притягивал взор, затрагивая в душе незнакомые, спящие до поры струны.

Татьяна Ивановна достала из сумки косынку, повязала голову. Пошла с народом. Люди начинали креститься и кланяться от самых ворот. А она поймала себя на мысли, что не умеет и даже не знает – слева направо класть крест или же справа налево.

Слишком поспешно пересекла она монастырский двор и поднялась на крыльцо.

Глядя, как это делает старушка, перекрестилась. В маленьком коридорчике при входе в церковь стоял монах в черной длинной рясе. Он что-то сказал, когда она вошла, но Татьяна Ивановна не поняла. Взглянула – у него было очень доброе выражение глаз. Он тепло улыбался ей как старой знакомой. Слегка отлегло от сердца. Она вежливо поздоровалась с монахом и вошла в церковь.

Шла служба. Откуда-то сверху лились голоса хора. Татьяна Ивановна не знала, куда встать, что сделать.

Купила свечи, потому, что так делали другие, и подошла поближе к иконам. Она видела, что другие ставят свечи возле икон. А она не знала, куда поставить.

Деловитого вида бабушка хозяйничала возле икон – расставляла свечи. Убирала догоравшие, ставила новые. Она неодобрительно глянула на Татьяну Ивановну, когда та попыталась прочесть название иконы.

– Чего глядеть? Молиться надо! – проворчала бабулька. Татьяна Ивановна отошла.