Голубка

– Мы попробуем вам помочь, но сразу оговорюсь: десять лет назад в Доме ребенка был пожар. Документы сгорели. Учреждение после пожара сюда перевели. К тому же я работаю недавно. Прежняя заведующая переехала в другой город. Весь персонал поменялся…

Каждое слово заведующей открывало перед Татьяной Ивановной горькую правду: то, что она натворила восемнадцать лет назад, не исправить. Лерочкина судьба – цена за материнскую ошибку.

Секретарша повела Татьяну Ивановну в архив. Они долго рылись в оставшихся после пожара документах.

Ничего. Ни одной бумажки с той памятной весны не сохранилось.

– Ну вы не опускайте руки, – подбодрила ее заведующая, когда узнала о безрезультатности поисков. – Путь наших воспитанников можно приблизительно обрисовать. У нас они находятся до шести лет. Затем детей распределяют или в детский дом, или в интернат. Это как кому повезет. Детские дома, конечно, по всей стране. Где места свободные есть, туда и отправляем. А интернаты в основном по области. Так что…

Вышла из этого учреждения Татьяна Ивановна совершенно подавленная.

В кармане лежал список детских домов и интернатов, принявших двенадцать лет назад курских сирот-шестилеток.

Куда идти? Первым в списке стоял интернат поселка Покровка.

До Покровки можно было добраться электричкой. Не раздумывая Татьяна Ивановна поехала на вокзал и села в электричку.

Вагон был полон. Ей все же удалось сесть. Она сразу погрузилась в собственные мысли. Впрочем, вскоре ее отвлекла от дум шумная компания, ввалившаяся в вагон на одной из станций.

Компания состояла из пяти подростков – четыре девочки и мальчик. Им всем было по 12—15 лет, по крайней мере так показалось Татьяне Ивановне.

Одеты подростки были кое-как, небрежно. На девочках были драповые пальто с чужого плеча, с разными пуговицами, а то и вовсе без пуговиц, нараспашку. На мальчике – замызганная коричневая болоньевая куртка.

Ввалились с шумом, гамом, заняли два сиденья через проход от Татьяны Ивановны, так что ей хорошо было видно все действо.

Сидевшую там в одиночестве женщину в очках подвинули к окну. Пальтишки скинули, расселись. Одна девочка из этой компании, та, что покрупнее своих товарищей, сразу завладела вниманием остальных. Добивалась она этого просто – активно крутила головой в разные стороны, говорила так громко, что слышал ее, пожалуй, весь вагон. Тут же, с ходу, эта атаманша принялась задирать своих товарищей. Кого за ухо щипнет, кого за ногу.

Те, понятное дело, визжат, толкаются.