Голубка

– Ира… можно я буду называть вас так?

– Ира, скажите откровенно, вам сейчас очень тяжело?

– Признаться, я никогда еще не оказывалась в подобном тупике.

– Я понимаю вас, – сказал Сергей, глядя в окно. Ветер трепал его русые короткие волосы. – Если честно, я тоже переживаю сейчас не лучшие времена.

– Да, конечно, вы потеряли близкого человека.

– Очень близкого, – кивнул Сергей. – Никто не понимал меня так, как она. И знаете, она рожала, а я был в рейде. Я был далеко, ничем не мог помочь… Я даже не знал! Обычно нам сообщают по рации такие новости, как рождение детей.

А тут роды неудачные, случай трагический. Командование решило не говорить мне, пока на берег не сойдем. Потом, когда все узнал, я все время пытался сопоставить, вспомнить, что делал в это время. Знаков искал в прошлом. Понимаете? Не мог простить себе, что вот она умирала, а я не почувствовал!

– Как вы могли знать, ведь вы были так далеко… Зато она подарила вам сразу двух сыновей.

– Да уж. Это царский подарок. Ирочка хотела девочку, а я – сына.

Вышло по-моему. Она всегда в конечном итоге мне уступала.

Сергей невесело усмехнулся. У Ирины от сострадания сжалось сердце. Вот ведь как бывает! Чужой человек делится с тобой своей болью. У тебя у самого болит, но уже не так тяжело переносить эту боль – другому больнее.

– Вы бы легли, – после паузы предложил Сергей. – Пока пацаны спят, нужно пользоваться.

– И я… потом. Позже.

Ирина забралась на верхнюю полку, но уснуть не могла. Теперь в голову полезли горькие мысли.

Она ворочалась с боку на бок, пытаясь отвернуться от них, но не получалось. Она видела Геркин затылок, склоненный над головкой в белой шляпке… Смех счастливой соперницы… Почему он сразу не признался, что у него другая? Почему?! Зачем нужен был этот спектакль? Зачем он остался ночевать у нее в гостинице? Как она сама-то могла…

От нахлынувших мыслей голова стала тяжелой, горячие слезы подступили к глазам.

Конечно, девчонки рассказывали о том, как другие парни обманывают других девушек.

Но чтобы Герка?! Ее Герка, который с детства был ее кумиром, героем ее детских грез! Прощай, Герка… Сказка кончилась…

Слезы пересилили. Иринка кусала край подушки и изо всех сил сдерживала рыдания. Но они все равно прорывались наружу. Они сотрясали ее, и вскоре вагонная подушка намокла, а девушка, обессиленная, уснула.

Она не слышала, как отец близнецов входил в купе, снова выходил. Не слышала, как, поправив покрывала на детях, поправил и ее покрывало.