Голубка

Их разлучают, и ни одна живая душа не может понять, как ей тяжело! Даже Рита пытается шутить, тогда как Калерия едва сдерживает слезы.

Вот наконец зеленая, с голубым, дача Кузнецовых. У ворот – черная «эмка».

Девушки подошли в тот момент, когда Юрин отец усаживался впереди, рядом с водителем. Юра с матерью и братишкой сидели сзади. Увидев девушек, Юра нахмурился. Лера знала, что он будет хмуриться. Ведь ему тоже больно, как и ей, но он должен скрывать свою боль. Ведь он мужчина.

Она сделала невольное движение в сторону машины, но Рита одернула ее: «Подожди».

Рита щедро улыбнулась и помахала Юре. Он что-то сказал матери, и та что-то ответила. Юноша выбрался из машины. У Леры так колотилось сердце, что она думала – оглохнет от его ударов. Как только Юра подойдет, она упадет или умрет сразу. У него на руках. Но Рита опередила подругу – повисла у Юры на шее. Лера сначала ничего не поняла, зато Юра быстро включился в Ритину игру. Он обнимал Риту, а смотрел на Леру. Взгляд его был печальным.

У нее перед глазами и теперь стоит его взгляд. Потом Рита отцепилась от него, и он обнял Леру. Только теперь, перебирая, как бисер, подробности прощания, она стала понимать, почему Рита так сделала и почему он не хотел, чтобы она пришла проводить его.

Из глубин черной «эмки» на них смотрели Юрины родители и братишка.

На людях влюбленные не могли ничего сказать друг другу, не могли открыто проявить чувства. Да они, пожалуй, все сказали друг другу накануне, в голубятне Кузнецовых.

Вчера она сама пришла к нему ночью, благополучно миновав сети Васенькиной сигнализации, темноту поселковых улиц, забор, лестницу, ведущую к голубятне. Голуби ворковали сквозь сон, а они двое лежали обнявшись на куче травы в углу голубиного жилища и говорили, говорили…

– Ты будешь мне писать? – наверное, в сотый раз вопрошала она, вглядываясь в темноте в его блестящие глаза.

– Конечно, буду. Как устроимся, сразу напишу тебе, вот увидишь. Не надо плакать.

Но она не могла не плакать.

Слезы сами текли, делая мокрыми и воротник Юриной рубашки, и его лицо.

– Может, завтра машина не приедет? – с надеждой вдруг фантазировала она. Ведь бывает, что отъезд почему-то задерживают. По непонятным причинам… Они люди военные, они не сами решают, когда ехать. А вдруг начальству подполковника Кузнецова захочется отменить приказ?

– Приедет, – уверенно возразил Юра, – грузовик с вещами уже отправили. Родители спят на полу.