Голубка

– А сколько у нас блатных! Сколько карьеристов, блюдолизов, которые не то что план-обоснование для главнокомандующего разработать, рапорт грамотно составить не в состоянии!

Татьяна Ивановна понимающе кивнула. Да, таких полно, и все они завидуют блестящему уму и предприимчивости ее мужа.

– От решения комиссии многое зависит, Танечка, – мягко продолжал генерал, – и я сейчас ни о чем другом не могу рассуждать.

– Да, я понимаю, – наконец согласилась супруга. – А тут у нас гости… Таскаем тебя по Москве…

– Нет, я рад, ты же знаешь, я всегда рад… Но наверное, я устал, дорогая.

Простишь меня?

– Ну куда ж деваться? – сдалась Татьяна Ивановна и добавила: – Хотя я уверена: ты совершенно зря нервничаешь. Твой план признают блестящим, его одобрит главнокомандующий.

– Ах ты моя предсказательница!

Генерал легко поднял жену и отнес на кровать. Газета была забыта, «стратегия» до утра – тоже. Как любил говаривать генерал, супруги предались «забавам молодости».

Ноябрь принес в Москву ветры, которые, совершенно ошалев, носились по арбатским переулкам, срывая последние листья с деревьев и бросая их на мокрый булыжник и асфальт.

В скверах и парках неустанно работали дворники, сгребая листву и подметая дорожки.

Рита Малышева бежала по Садовому, подняв воротничок пальто и придерживая руками беретку. Несмотря на сюрпризы осенней погоды, Рита отчаянно любила праздник 7 ноября. Улицы, украшенные флагами и транспарантами, марши, доносящиеся из громкоговорителей отовсюду, постовые в парадной форме, вымытые дождем машины и народ – с шарами, с флажками, спешащий к Красной площади… Красотища!

Потоптавшись у подъезда Подольских, Рита быстро замерзла, но уходить с улицы не хотела, лучше подождать подругу тут.

Толстая, укутанная в телогрейку, в белом фартуке мороженщица катила свою тележку. Рита поколебалась секунду, кинулась к тележке и купила эскимо. Теперь она вынуждена была зайти в парадное, чтобы в тепле насладиться мороженым.

Подружка задерживалась. Рита про себя обозвала Калерию копушей и развернула фольгу.

Больше всего она любила откусывать тонкий, быстро покрывающийся мелкой росой шоколад.

Прошумел лифт. Рита приготовилась было выговаривать подруге за опоздание, но двери лифта плавно разъехались, и вышла вся семья Подольских, в полном составе. Генерал в парадной шинели и каракулевой новой папахе, погоны сверкают позолотой. Рита едва не зажмурилась от столь головокружительного блеска. Не менее сногсшибательно выглядела и мать Калерии.