Голубка

Та чувствовала свое право советовать – у Нади было двое детей и обсуждалась вероятность появления третьего. Тогда как Калерия Петровна, как считалось в городке, ждала первенца. И беременность была поздней по меркам местных мам, долгожданной. В связи с этим окружающие считали своим долгом участвовать в ее жизни, по мере сил окружали заботой.

Калерия переоделась в длинный домашний халат, достала полотенце. Взглянула на портрет мужа, сияющий улыбкой из-под стекла на столе.

– Скорее возвращайся, – с упреком сказала она портрету.

 – Плохо нам тут без тебя. Одиноко и тоскливо!

У соседки от натопленного титана было жарко. В чугунной ванне журчала вода. Пахло сдобой.

– Вот. Выпей клюквенного морсу, чтобы не тошнило, – посоветовала Надя. – И ныряй в ванну.

После ванны вконец разомлевшая Калерия сидела на соседкиной кухне и ела блины. К своему удивлению, она поняла, что в Надиных словах присутствует правда. В гостях действительно еда воспринимается по-другому. Говорили, конечно, о мужьях, которые служили на одном корабле и сейчас были в рейсе.

– Скорей бы возвращались, – проворчала Надя, нарочно делая лицо суровым. – Сил уже никаких нет! С Максимкой совсем не справляюсь, с разбойником. Он только отца одного и слушается. Учительница снова жаловалась на поведение. Я уж школу стороной обхожу.

Калерия кивала, а ресницы склеивались – клонило в сон.

– Вы вот хоть пожили для себя, – продолжала Надя, подливая гостье чай. – А мы сразу родили двоих подряд. Ох, хлебнула я с ними! То заболеют, то обожгутся о печку, а я все одна… Он-то постоянно в автономном плавании.

У тебя хоть теперь квартира отдельная. И сама все же не девочка, опытная уже. Тебе полегче будет. Да и мы все поможем, если что…

До обеда Калерии удалось поспать, а в два ее разбудил будильник – пора собираться на женсовет.

Надела свой любимый синий костюм с перламутровыми пуговицами. Волосы забрала в пучок, взглянула на себя в зеркало и осталась довольна. Тот образ, который считала для себя наиболее приемлемым, ей удавался.

Деловая активная женщина, правая рука мужа. Не сухарь и не синий чулок, но немножко – над другими, немножко предполагается дистанция. Мало кто сунется к ней с панибратством или надумает нахамить. Кому другому, но не ей. Она – уважаемый человек в городке. И своего положения она добилась сама, всей своей жизнью здесь. Родители могут гордиться ею. И она ни разу не пожалела, что сделала тогда такой, как могло показаться, поспешный выбор, определивший ее судьбу.