Голубка

Сразу нашлись желающие сопровождать детей. Людмила вызвалась собрать сухие пайки на дорогу. Осталось представить готовый план начальнику политотдела и ждать ответа.

Вот со вторым вопросом обстояло все гораздо сложнее. Вопрос был щекотлив, и Калерия не знала, как приступить к его решению.

– Поступило заявление от Тамары Львовны Абрашиной с жалобой на Светлану Назарченко, которая якобы пытается разбить крепкую советскую семью капитана Абрашина. Какие будут предложения?

Людмила усмехнулась и покачала головой. Наталья Павловна сурово свела брови к переносице.

– Давайте выслушаем Абрашину. Она, кажется, уже здесь.

Вошла Тамара Абрашина, которая была примерно ровесница Калерии и которая не так давно лежала у них в госпитале по поводу бесплодия.

– Садитесь, Тамара, расскажите нам, что произошло, – дружелюбно пригласила Калерия.

Тамара сразу же начала плакать. Потом уже заговорила тихо, еле слышно. Ее никто не перебивал.

История была типична, как это ни печально. И чем дальше женщина углублялась в нее, тем больше Калерии хотелось заслониться от этой истории.

Примерно так же человек чувствует себя на похоронах, не относящихся к его близким. Ты вроде бы сочувствуешь, ты разделяешь чужое горе, но в то же время тихонько радуешься, что оно не относится к тебе лично.

Наконец женщина выговорилась и замолчала.

Калерия тоже молчала, потому что не знала, что сказать. Хорошо бы пообещать этой женщине, что они все уладят, что мужа вернут в семью, а разлучницу накажут. Но если было бы все так просто…

– Вы успокойтесь, Тамара, – заговорила Наталья Павловна, наливая в стакан воды из графина.

 – Вот, выпейте. Может, все не так плохо, дорогая моя? Возможно, вы сгущаете краски. Может быть, нужно поступить мудрее? Ну, скажем, сделать вид, что вы ничего не замечаете? И он, видя ваше терпение и любовь, одумается?

Продавщица Людмила чуть заметно дернула носом. Калерия подумала, что та, конечно же, примеривает ситуацию на себя и Тамаре сочувствует мало. Но нужно что-то делать. А что тут сделаешь?

– Тамара, а почему у вас нет детей? – вдруг спросила жена Прянишникова.

От бестактности вопроса Калерия вздрогнула. Заплаканная Тамара повернула к спросившей лицо.

– Детей? Так ведь Дима не хотел сначала. Мы на точке служили, где один сторожевой катер. Там даже помыться негде было. За любой надобностью в поселок ехать надо за тридцать километров. Какие там дети…

– А когда сюда перевели, не получалось уже. Когда проверилась, оказалось – спайки у меня.