Голубка

Видно, простыла когда-то и не пролечилась толком…

– Да обыкновенное дело, – отозвалась Людмила. Сама она детей заводить не торопилась. Ее, судя по всему, вполне устраивала роль любовницы начальника штаба. Она поправила золотые перстни на пальцах и что-то записала в протокол.

– А вы, Тамара, не пробовали поговорить со Светланой Назарченко? – осторожно поинтересовалась Прянишникова. Калерия и сама хотела спросить об этом, поскольку они пригласили на свое заседание и Светлану, которая должна была подойти с минуты на минуту.

– С ней? – вздрогнула Тамара. – Да я видеть ее не могу! О чем я буду с ней разговаривать? Рассказывать, как мы на точке жили, как Дима с дежурства мне цветы приносил? Соберет на сопке целую охапку…

Тамара снова не сдержалась и разразилась слезами.

Калерия вздохнула. Остро захотелось увидеть мужа. В их жизни тоже была своя сопка, цветы, которыми богат дальневосточный край, прогулки по берегу океана, закаты в бухте. И мечты о ребенке, осуществление которых то и дело откладывалось.

Потому, что не было условий, потому, что трудные условия и Кирилл постоянно в плавании, и еще… Да много чего еще! И вот наконец решились. И долгожданная беременность. Лицо Кирилла… Как он кружил ее, носил на руках по тайге, среди высоких кедров…

Беременность была тяжелой. Ей посоветовали лечь в клинику, в Москву.

И в самолете у нее случился выкидыш. И…

Господи, она, казалось, навсегда забыла эти тяжелые моменты, и вдруг все выплыло так ясно, встало в горле – ни туда, ни сюда.

– Конечно, она молодая.

Родит ему… Но разве она сможет понимать его… всего, какой он есть?

Тамара заикалась от слез.

Все, кто был в комнате, подошли к ней, пытаясь утешить. Даже Людмила подвинулась, подняла косынку Абрашиной.

– Тамара, ну не нужно так… убиваться, – проговорила Калерия, когда женщины хлопотали вокруг несчастной, покинутой жены. – Мы обязательно… примем меры. Прежде всего мы поговорим с ней… со Светланой Назарченко.

Тамара подняла на Калерию заплаканные глаза. В них мелькнула надежда.

– И с мужем? – спросила она.

Калерия поежилась. По спине пробежал холодок.

– С мужем… С мужем – нет, – замялась она, представив себе все то, что ждет теперь капитана Абрашина. – С мужем скорее всего будут разговаривать в политотделе и в… Он у вас член партии?

– Ну тогда партийная организация в стороне не останется.

Когда Абрашина ушла, у Калерии закружилась голова. Она поняла, что упало давление.

– Ну надо же, какой подлец! – горячилась Наталья Павловна.