Не счесть, сколько раз она просила прощения, но он не простил.
Лишил ее всего, чего только мог лишить: загородного дома, счета в банке, любимой работы, даже круга общения, потому что с бывшей женой Хватова друзья больше не хотели якшаться. От физического устранения из Краснодара и поселения в какой-нибудь Мухосранск в глухой тайге ее спасло только наличие сына.
Младший Хватов, носитель его ДНК, отцовская радость и гордость, тоже изрядно изменился после развода родителей. Порой Данил гадал, как же так вышло, что из задорного улыбчивого крепыша превратился в угрюмого угловатого мальчишку, от которого слова доброго не услышишь.
Раньше сын с удовольствием играл с ним, хотел общаться, бегать по двору с мячом, кататься на машине. Теперь даже по телефону практически не общались.
Пацану десять лет, а пакостил уже практически как подросток. Может быть, новое поколение раньше взрослело? Хватов не знал ответа на этот вопрос.
Вдруг дверь в кухню открылась, и Ксенья снова спросила, уже немного присмирев:
— Ты сделал хоть что-нибудь? Позвонил кому-то? Может, лучше в полицию…
— Я сказал, молчи! — рявкнул Данил, даже не повернувшись к ней.
Она тихо выругалась и снова исчезла на кухне."
"А через пятнадцать минут Хватову на телефон пришло сообщение: «Мальчика доставили к дому. Заводить в квартиру?»
Ответил коротко: «Да».
Через три минуты раздался звонок в дверь. Ксенья ринулась в коридор.
Данил же не двинулся с места. Подождал, пока начальник его службы охраны, Виталий Жигулёв, проведет сына в гостиную.
Только тогда встал с дивана.
Жигулёв кивнул Хватову, провел рукой по лысому черепу и проговорил:
— Нашли у приятеля, рубился в компьютерную игру…
С этими словами ушел, оставив родителей разбираться с юным беглецом.
— Почему сбежал? — Данил обратился к сыну.
Долговязый мальчишка с короткими коричневыми волосами упрямо фыркнул.
— Отвечай, когда я спрашиваю! — В голосе Хватова появились стальные ноты.
Сын одарил его разгневанным взглядом, ровно таким же, каким на него смотрел сам Хватов.
Они вообще были очень похожи: те же карие глаза, темная, даже зимой будто загорелая кожа.
— А она… она на меня орала! — вдруг прокричал Антон и указал на мать.
— Так он двойку принес! — захлопала ресницами та. — И физкультуру прогуливал всю неделю…
— Не можешь справиться с десятилетним ребенком? — хмыкнул Данил зло. — Антон, за побег ты на неделю без карманных денег. Попробуешь сбежать еще раз и вместо поездки в горы все каникулы будешь сидеть в моем особняке.
