А Слада и правда не знала, любит ли она кофе. Она могла его пить, да. Но могла и не пить.
Обычно на кухне Миловых руководила не она. Сначала роль правящего лидера принадлежала маме, а затем Каролине. А у той семь пятниц на неделе — сегодня кофе обязателен, поскольку ей нужна бодрость, завтра это жуткая бурда, которую вредно пить, послезавтра она любит зеленый чай с жасмином. Слада привыкла подстраиваться, чтобы избежать лишних споров.
— Чай? Какао? Сок? — не успокаивался Хватов.
— Да неважно, — покачала головой она.
Господин начальник глянул куда-то в сторону, еле заметно кивнул, и очень скоро рядом со Сладой появилась девушка в такой же кипенно-белой форме, как и скатерть. Она взяла с подноса чашку с черным чаем и поставила перед Миловой.
— Спасибо, — сдавленно поблагодарила та.
Сделала маленький глоток восхитительно вкусного чая, и снова захотелось благодарить.
— Ешь, Слада, — скомандовал Хватов.
Демонстративно взял в руки здоровенный серебристый планшет с изображением яблока на задней крышке и увлекся перелистыванием чего-то важного на экране.
Слада снова обвела взглядом стол, повела носом и распознала тот самый, любимейший запах, который обожала с детства.
«Вафли! Домашние вафли!» — мысленно простонала она.
Обласкала их взглядом, в мечтах полила шоколадом и съела раза три-четыре. Рука сама потянулась к ним.
И тут Хватов снова ожил:
— Ты всерьез собираешься начать с десерта? Лучше съешь что-то полезнее быстрых углеводов.
Сказал и снова повернул голову к планшету, наверное, даже на секунду не усомнился в том, что Слада послушает.
«То есть что именно я буду есть, тоже решает он?» — подумала Слада.
Почему-то именно отказ от вафель окончательно ее расстроил. Захотелось швырнуть в «благодетеля» салфеткой, послать куда подальше и бежать из этого дома без оглядки.
«Не плачь, моя хорошая… — принялась она уговаривать саму себя. — Когда всё это закончится, ты купишь вафельницу и напечешь себе гору самых разных вафель, зальешь их шоколадом…»
Проглотив очередной выпад начальника, Слада положила себе на тарелку немного овощей и омлета.
Вроде бы это можно было назвать полезной едой.
Она успела проглотить примерно треть блюда, когда снова услышала невозмутимый голос Хватова:
— И еще кое-что, милая… С сегодняшнего дня ты живешь у меня.
Милова онемела от такой перспективы, не говоря уже о том, что в легких резко закончился воздух.
Только что съеденный кусочек омлета встал где-то посередине между ртом и желудком и срочно попросился наружу.
