Голый завтрак

Анализ крови перед свадьбой – это же разумно, разве нет?

– Прошу вас, доктор, говорите прямо.

Казалось, доктор не слышит. Он медленно поднялся с кресла и принялся расхаживать за спиной у Карла, а голос его стал слабым и прерывистым, как музыка в конце продуваемой ветром улицы.

– Могу строго по секрету сказать: имеются определенные доказательства того, что существует фактор наследственности. Давление со стороны общества. К сожалению, многие гомосексуалисты, как латентные, так и откровенные, все-таки женятся.

Подобные браки приводят к тому, что… дети начинают реагировать на фактор среды. – Голос доктора все звучал и звучал. Он говорил о шизофрении, раке, наследственном расстройстве гипоталамуса.

Карл погрузился в дремоту. Он открывал зеленую дверь. У него перехватило дыхание от страшного зловония, и он в ужасе очнулся. Голос доктора был на редкость монотонным и безжизненным, шелестящий джанковый голос:

На стеклянной полке стояла банка со смазкой. Карлу было так стыдно, словно мать приготовила ему носовой платок.

А на нем вышито нечто вроде коротенькой скромной записки: «Будь я пиздой, мы могли бы открыть галантерейную лавку».

Не обращая внимания на смазку, он изверг семя в банку, бесстрастно, грубо выебав встояка сестру – прижав ее к стене из стеклоблоков. «Старая остекленевшая пизда», – усмехнувшись, подумал он и представил себе пизду, полную осколков стекла, расцвеченных северным сиянием.

Он вымыл пенис и застегнул брюки.

Что-то с холодной презрительной ненавистью следило за каждой его мыслью и каждым движением, за его напрягшимися яйцами, за сокращениями прямой кишки.

Он находился в комнате, залитой зеленым светом. В ней стояли двуспальная кровать из мореного дерева и черный платяной шкаф с зеркалом во всю высоту. Карл не увидел своего отражения. В черном гостиничном кресле кто-то сидел. Человек в крахмальной белой манишке с грязным бумажным галстуком. Лицо одутловатое, мясистое, глаза – как горящий гной.

– Что-нибудь не так? – равнодушно спросила сестра, протянув ему стакан воды.

Надменно, с презрением она следила за тем, как он пьет. Потом повернулась и с явным отвращением взяла банку.

Сестра повернулась к нему.

– Вы ждете чего-то особенного? – спросила она грубым тоном. С Карлом никогда так не разговаривали с тех пор, как он повзрослел.

– Тогда можете идти. – Она снова занялась банкой. Негромко, брезгливо вскрикнув, она смахнула с руки каплю спермы.