Голый завтрак

Когда смазку сбросили наконец с самолета, моя благодарность не знала границ… По правде сказать, а я еще никогда не рассказывал об этом ни одной живой душе – неуловимые недоумки, – его голос эхом отдается в просторном пустом вестибюле отеля в стиле 1890-х годов: красный плюш, фикусы, позолота и статуи, – я был единственным белым человеком, принятым в гнусное Агутийское общество, видел их отвратительные церемонии и участвовал в них.

(Агутийское общество было основано ради «Фиесты чиму». (В древнем Перу чиму были весьма склонны к содомии и время от времени устраивали кровавые битвы дубинками, доводя число убитых и раненых за день до нескольких сотен.

) Юноши, усмехаясь и подгоняя друг друга дубинками, толпой движутся к полю сражения. И вот начинается битва.

Благосклонный читатель, это отталкивающее зрелище не поддается описанию. Кто способен быть съежившимся, обоссавшимся трусом и все же злым, как лиловозадый мандрил, чередуя эти плачевные состояния, словно водевильные скетчи? Кто способен срать на поверженного противника, который, умирая, ест говно и вопит от наслаждения? Кто способен повесить слабого пассивного партнера и ловить ртом его сперму, как злой и растленный пес? Благосклонный читатель, я охотно избавил бы тебя от всего этого, но перо мое своенравно, как Старый Мореход.

О боже, что за зрелище! Неужели язык и перо в силах примириться с подобными постыдными фактами? Озверевший юный хулиган выдавил глаз своему собрату и ебет его в мозг: «Этот мозг уже атрофировался и высох, точно бабушкина пизда».

Он превращается в рок-н-ролльного громилу: «Дрючу я эту старую манду, и получается вроде кроссворда – какое отношение имеют ко мне последствия, если они последуют? То ли мой папаша уже, то ли нет еще? Не могу тебя дрючить, старина, ты вроде как собираешься стать мне отцом, лучше уж перерезать тебе горло, притвориться натуралом и отдрючить мою мать, чем ебать отца, или наоборот, mutatis mutandis, как уж обернется дело, перерезать горло матери, этой святой манде, не знаю лучшего способа покончить с ее словесным недержанием и заморозить ее активы.

Короче, если то и дело переключаться с мужиков на баб и обратно, попадешь впросак и в толк не возьмешь, то ли жопу подставлять «важному папику», то ли так и дрыгаться на собственной старухе. Дайте мне две пизды и хуй из стали и держите свой грязный палец подальше от моей сладкой попочки, я вам не какой-нибудь безответный лиловозадый ублюдок, я не с Гибралтара сбежал. Мужчину и женщину – совратил их он.