Голый завтрак

Они открывают зоопарки, сумасшедшие дома, тюрьмы, разрушают отбойными молотками водопроводные магистрали, выдалбливают полы в туалетах пассажирских самолетов, меткими выстрелами гасят маяки, подпиливают тросы лифтов, оставляя одну тонкую проволочку, направляют канализационные трубы в систему водоснабжения, бросают в плавательные бассейны акул и ядовитых скатов, электрических угрей и кандиру (кандиру – это маленькая рыбка угревидной формы или червь, около четверти дюйма поперек и двух дюймов длиной, водится в пользующихся дурной славой реках Амазонии, может моментально заплыть вам в хуй или в жопу, а на худой конец – в пизду женщине, где удерживается при помощи колючих выростов, причем точно не установлено, с какими целями, поскольку никто еще не решился пронаблюдать жизненный цикл кандиру в природных условиях), в гидрокостюмах таранят «Куин Мэри», на полной скорости входящую в нью-йоркскую гавань, играют в «цыпленка» с пассажирскими самолетами и автобусами, в белых халатах врываются в больницы с пилами, топорами и скальпелями в три фута длиной, вышвыривают паралитиков из «железных легких» (шлепаются на пол и закатывают глаза, изображая, как те задыхаются), делают инъекции велосипедными насосами, отключают искусственные почки, распиливают женщину двуручной хирургической пилой, они загоняют на черный рынок ценных бумаг стада визжащих свиней, они срут на пол в здании ООН и подтираются договорами, пактами, альянсами.

На самолетах, автомобилях, лошадях, верблюдах, слонах, тракторах, велосипедах и паровых катках, пешком, на лыжах, санях, костылях и детских пружинных ходулях туристы штурмуют границы, с непреклонной решимостью требуя предоставить им убежище ввиду «невыносимых условий существования в Свободии».

Торговая Палата прилагает тщетные усилия к тому, чтобы остановить это паническое бегство: «Просьба соблюдать спокойствие. Из этого сумасшедшего места сбежало всего несколько сумасшедших».

И Хоселито, который писал плохие стихи, проникнутые классовым сознанием, начал кашлять. Немецкий доктор произвел беглый осмотр, касаясь ребер Хоселито длинными изящными пальцами.

Доктор был также концертирующим скрипачом, математиком, мастером шахмат и доктором международного права с лицензией на практику в туалетах Гааги. Доктор бросил тяжелый отрешенный взгляд на смуглую грудь Хоселито. Он посмотрел на Карла, улыбнулся – один образованный человек улыбается другому – и вскинул бровь, как бы говоря:

– Это катарро де лос пульмонес.

– Думаю, шнапс, фрау Ундершнитт.