Прислушалась к топоту ног — убежали…
Я улыбнулась и посмотрела на гончарный круг: ну наконец-то мы вдвоём.
Нет, не подумайте, я люблю своих детей, я люблю своего мужа и даже всех других людей и нелюдей люблю, но как же хочется иногда побыть одной. В тишине, покое, пока не надоест.
Всем мамам это знакомо, потом я буду самой любящей мамой, самой понимающей женой, но дайте, падшие вас побери, мне выдохнуть!
Та-ак! Выдыхаю. Получилось же!
Я прикрываю глаза, касаюсь куска глины: чем ты хочешь быть?
Да, я перешла на новый уровень мастерства.
Теперь я не просто леплю свои изделия — я сначала понимаю, чем глина хочет быть. Тонкая магия…
Сколько было работы, сколько проб и ошибок… Один раз моя мастерская взорвалась — хорошо, что на тот момент никого там не было.
В общем, я теперь знаменита благодаря своей работе. Я скептически отнеслась к посуде с иллюзией — ан нет, есть что-то завораживающее в том, чтобы есть и смотреть картинки. Не зря же земная молодёжь без телефонов есть не сядет, а мы, более старшее поколение, сидим перед телевизорами.
Мои ванны тоже имели успех, но после посуды — уже не такой сильный. Меня закидали заказами, я работала, забывая есть. И только когда Хорт уносил меня силой из гончарной — спала.
Мой кирпичный заводик всё так же кормит деревню и снабжает герцогство Ар кирпичом. Но я пошла дальше: появились новые цеха, посудный отдел чуть ужался, и добавилась в работу керамическая плитка. Тоже очень прибыльная вещь получилась.
В общем, я вполне обеспеченная… Ну ладно, я богата. И это — без золота мужа.
Я опять посмотрела на кусок глины и погрузилась в работу, мысленно представляя, что получится. Иногда, кроме посуды и ванн, хочется сделать что-то ещё.
Пока предавалась медитации, мысли уносятся в воспоминания…
У меня дети, да, не думала, не гадала, что буду опять мамочкой — это в мои-то семьдесят.
И, конечно, у меня не могло быть по-другому — появились близнецы, Айза и Марейн, дочки, две хорошенькие драконочки.
Папины крошечки и сокровища, и мамины разбойницы.
Надо сказать, Хорт в отличие от первого мужа был образцовым папашей. Он не спал со мной ночами, ловил этих безобразниц, когда они начали летать, и обожал проводить с ними время. Складывалось такое ощущение, что Хорт наконец-то нашёл свободные уши и заливает в них всё, о чём так долго молчал.
Ну конечно, в моём присутствии ему не до разговоров — ещё тот затейник сексуальных марафонов.
