Продала сервиз, который Имара нашла в нашей гончарной. Поняла, почему братец не тронул другие вещи, зато выгреб подчистую всю посуду.
Очень задорого продала я сервиз, сто золотых. Огромные для нас деньги. Если судить, что в золотом сто серебряных, в одном серебряном сто медяшек. Монетки, кстати, сам не сделаешь, они магией императорской заверены.
Саврус получает как старейшина два серебряка в неделю, и это хорошая плата. В месяц у него восемьсот медяшек, на одну медяшку можно купить большой каравай хлеба, это как две наши булки хлеба.
Я договорилась с торговцем, который у меня его купил, что, если у меня будет посуда, он купит ещё, но только такую же, магическую. Он её в столицу будет возить.
Два дня в городе я потратила, чтобы найти людей. Нужны были мужчины для карьерных работ, гончары, плотник. Нужны были женщины, умеющие красиво рисовать.
Контора, которая занималась подбором персонала, обещала поспособствовать и вызвать всех, кто у них имелся в запасе.
Так что целый день я проводила собеседования с людьми.
Домов в посёлке хватало, так что селить места были, работа тоже будет. Заработная плата пока минимальная, серебряк в неделю. Люди с сомнением смотрели на меня, и я их, конечно, понимала. Не выглядела я авторитетно. Худенькая девушка весьма юных лет. Ну какая из меня хозяйка?
На карьер шли неохотно, особенно с семьями, у кого ребятишки, но шли. Зато в поместье я нашла почти всех, кого просила Имара, даже с прибытком.
Так что избавлю её от готовки еды и стирки.
Даже учителя нашла, пострела, юношу Марселя Триша, который оказался на грани того, чтобы идти попрошайничать. Ограбили его в дороге, в город пришёл в чём был, сильно избитый, ещё и лекарю задолжал, выбивался из сил, чтобы выплатить долг, и влезал в ещё большие долги.
Учить детей грамоте сразу согласился. Жалко мне его стало, глаза уставшие, уже ничего не выражающие. Худущий, как скелет, кожей обтянутый, голодал, высокий, но так горбился, что казался очень низким.
Он пришел наниматься на карьер, но я, когда узнала, что он аристократ, грамоте и манерам обучен, сразу поняла, куда его пристроить. Он ещё пару минут не мог поверить, что я беру его учителем. Чуть ли не на колени упал, когда я вернула за него долг в пятьдесят серебряков лекарю.
Домой я возвращалась с небольшим караваном: многие семьи решили ехать на новое место сразу, другие подъедут в течение недели.
