Прошел год с тех пор, как я расставляла такие же бутылки на столе. Теперь это делает кто-то другой. А печенье все то же – карамельный «Лотус» в красной упаковке.
– Запомните, он не уйдет с вечеринки в одиночку. Еще никогда не уходил. Так что шансы велики. Главное – не будьте навязчивы и создайте для него иллюзию выбора. Вы все должны находиться в радиусе пяти метров от цели. Если он отошьет Алишу, пробуйте установить зрительный контакт. Если его взгляд задерживается на одной из вас дольше двух секунд – подходи ближе, пытайся завязать разговор.
Если он не клюет, отходи, освобождай место для коллеги. Перепробуем все варианты…
– Разве не Скай должна была быть первой скрипкой? – щурится Брук.
– Скай приболела, и звезды с кометами в ее глазах потухли, – говорит Лилит, глядя на меня в упор. – Ни искорки.
«Я увольняюсь вообще-то, – готова сказать я. – Я увольняюсь, и мне все равно, что случится на вечеринке Бобтейла!»
Но Лилит явно не хочет говорить об этом сейчас. Она смотрит на меня, не мигая, сжав челюсти.
Судя по ее тону, она не потерпит возражений. Поспорь я с ней сейчас – и это будет равнозначно плевку в кобру.
Гончие смотрят на меня и, наверно, думают о том, что я совсем не похожа на заболевшую. Я улыбаюсь, расслабленно попиваю минералку, накручиваю на палец прядь рыжих волос и мечтаю о самом восхитительном мужчине из всех, которых когда-либо встречала. О мужчине, за которого выхожу замуж, черт возьми!
Только в глазах Алиши не отражается недоумение. Она улыбается мне и подмигивает – едва уловимое движение ухоженных длинных ресниц.
Вот с кем мне жаль будет расставаться, когда придет время покинуть «Мальтезе». С этой маленькой золотой лисой.
* * *Два дня до встречи с тобой, мой Океан.
Ты – мой океан, и совсем скоро я утону в тебе.
Зачем мне воздух, если у меня есть ты?
Я бездумно бросала в чемодан вещи первой необходимости. У меня в мозгу не осталось ни одной клетки, которая бы не думала об Боунсе. Все они хором слагали поэмы нашей любви, писали картины нашей будущей жизни, пели и танцевали в пленительном танце.
Короче, голова отказалась мне служить. Я забывала поесть, надевала правый босоножек на левую ногу, а левый – на правую, сожгла лазанью в духовке до углей. Стоило Боунсу позвонить мне, и я забывала, кто я и где нахожусь. Оставался только его голос, его дыхание и пьянящее предвкушение того, что мы скоро будем дышать с ним одним воздухом.
Я чуть не опоздала на самолет до Эл-Эй. Прибежала к своему гейту за минуту до завершения посадки.
