– Делай, что тебе вздумается: бросай меня, ори, презирай – но будь осторожен! Или… Да спи с кем угодно, только следи, чтоб никто из них не украл презерватив! Боунс!
Он быстро шел по коридору, не оглядываясь, так что мне пришлось бежать следом. Но ноги плохо слушались, меня водило из стороны в сторону, как будто я была не вполне трезва.
– Мисс? – Рядом возникла кудрявенькая молоденькая медсестра в голубой униформе. – Пожалуйста, вернитесь в палату.
Я отпихнула ее и побежала за Боунсом, расталкивая пациентов и врачей.
– Я не употребляю наркотики! С чего ты взял? Верь мне! Если ты не проявишь достаточной бдительности, то где-нибудь по земле будет гулять твой малыш! О котором ты даже не узнаешь! БОУНС!
Он не обернулся ни разу, пока я его звала. А потом мне преградила дорогу массивная докторша-китаянка и схватила меня за руку.
– Отпустите меня! Он в беде! Он не понимает, в какой он беде! – беспомощно кричала я, пока Боунс не исчез за углом.
– Да-да, мисс, уже вся больница осведомлена, что он в беде.
Но вы, кажется, в большей беде. Только что множество людей увидело ваш голый зад. Эта рубашка завязывается сзади, давайте помогу, – сказала она участливо, завязывая тесемки. – А теперь давайте я отведу вас в палату и дам вам успокоительного.
– А смертельную инъекцию вы мне сможете сделать?
– Нет. Но вы можете отправить на тот свет пару десятков людей, и тогда вам обязательно сделают смертельную инъекцию. В тюрьме, – деловито сказала китаянка и повела меня в палату.
– Отличный юмор, мэм, – горько заметила я.
– Отличная задница, мисс, – ответила докторша и помогла мне забраться в кровать.
* * *Итак, что в остатке?
Меня предали все, кто только мог предать. У меня отобрали Боунса, веру в людей и вот-вот отберут водительские права. Я не знаю, где моя одежда, мой телефон и все остальные вещи, которые находились в машине. И, конечно же, понятия не имею, что делать дальше и как себе помочь. Впрочем, некоторая ясность по поводу кое-чего у меня все же была: я вырву Алише все волосы, как только до нее доберусь.
Я выясню правду о Сэме Оушене, чего бы это ни стоило. И я больше не позволю Лилит водить меня за нос. К черту гончих! Теперь-то уж наверняка.
Но это все завтра. А сегодня я собираюсь свернуться клубком и молить Бога послать мне сейчас хоть одного человека, который не смотрел бы на меня, как на чокнутую наркоманку или продажную шлюху.
Молись громче, Полански. Бог не слышит писк мышей.
