Что получила бы вместо гнетущего, сводящего с ума одиночества. И заодно залечила бы рану, которая не дает тебе покоя уже столько лет. Получить живого ребенка вместо… того, утраченного.
– К чему ты клонишь? – напрягаюсь я.
Она не может этого знать. Чего-чего, а этого точно знать не может. Я никогда и ни с кем об этом не говорила. Разве что с парой самых близких подруг…
– Ты сделала аборт в семнадцать лет. Не по своей инициативе, тебя умело вынудили. Мать твоего одноклассника была не рада, ой как не рада стать бабушкой.
Но в Ирландии запрещены аборты, вот ведь незадача. Поэтому она потащила тебя в Лондон. Самолет туда, операция, самолет обратно. Мне не в чем тебя упрекнуть. Семнадцать лет, девочка из бедной семьи, ни образования, ни работы. Так поступили бы многие. Но ты себе этого не простила. Нерожденный ребенок продолжает приходить к тебе во сне, снова и снова. Возможно, если бы тот, от кого ты забеременела, был с тобой рядом, ты бы нашла способ простить себя, но… Его отправили на каникулы в Испанию.
Оттуда он так и не вернулся. Экскурсионный автобус разбился в тоннеле в Мадриде, пятьдесят жертв, среди которых оказался и Джейми Кэннингэм, твой первый парень, первый мужчина. Как жаль, как жаль. Все произошло в тот же день, когда ты сделала аборт. Представляю чувства миссис Кэннингэм. Нельзя одной колодой карт играть и с дьяволом, и с Богом. Но она решила попробовать! Наверняка сын и внук снятся ей тоже. Однако твои злоключения на этом не закончились. В тот же день, когда ты вернулась домой из Лондона, твоя мать решила сменить земную прописку на небесную, и вполне успешно.
Потерять трех близких людей в один день – парня, ребенка и мать – и не сойти с ума… У тебя крепкие нервы, Полански!
– Как ты об этом узнала? – сглотнув, проговариваю я. Меня вдруг мутит от ужасного предчувствия.
– Твоя подружка Кейт, официантка из соседнего стейк-бара, с которой ты бегала на перекуры в обеденный перерыв, оказалась щедрым источником информации. Она охотно разговорилась с заплаканной посетительницей, которая только что была вынуждена сделать аборт и оставила просто космические чаевые.
Общительной и сердобольной пигалице хотелось поддержать меня, рассказывая еще более жуткие истории, чем моя собственная. Знала бы она, что именно за этим я туда и пришла. Я должна была понять, на струнах какой гитары мне предстоит играть.
Ох, Кейт…"
"– Но человек редко анализирует свои поступки и делает выводы, – начинает шептать мне на ухо Лилит.
