– Что за фильм?
– Волнительная драма о борьбе четырех друзей против несправедливости и жестокости мира, погрязшего в грехе. Кошмарно реалистичная.
– Терри, мне сейчас только драм не хватало…
– Шучу. Это «Черепашки-ниндзя» в три-дэ.
– Мне нечего надеть.
– Я одолжу тебе рубашку и брюки, пацанка, – сделав снисходительную гримасу, сказал Терри. – А потом можем зайти в «Дом Фрейзера» и нанести ощутимый урон отделу женской одежды.
– Заметано.
На экране бушевал лихой экшн, в зале хрустел попкорн, мирно пузырилась кола в моем стакане, и рядом сидел человек, который принес мне сегодня упаковку витаминов и взял отгул, просто чтобы меня развлечь.
Я поглядывала на него краем глаза, и сердце щемило от благодарности и желания отплатить тем же.
Уверенность в том, что Боунс однажды явится ко мне со своими нелепыми объяснениями, таяла с каждым прожитым днем. Если бы хотел, он бы уже давно меня выследил. Его люди караулили бы меня возле госпиталя: я бы не ушла оттуда незамеченной. Они бы ехали за мной до дома, где я нашла убежище.
Они бы доложили ему, где я и с кем. Они бы следовали за мной по пути в кинотеатр. Боунс бы купил билет на тот же сеанс, на какой пошли и мы. А потом я бы обернулась и на самом последнем ряду обнаружила его – возлюбленного Королевы Инферно, зажавшего в одной руке цветок лотоса, а в другой – направленный на меня «глок».
Я задержала дыхание и обернулась. Сидящие позади люди – все до одного – смотрели на экран, зачарованные спецэффектами. Отблески экранных красок – оранжевые, синие, зеленые – мелькали на их лицах.
Ни одного лотоса и ни одного «глока»…
Испытываю облегчение и чувство, похожее на сожаление, – слабое, но неприятное, как заноза. Интересно, где он сейчас, спустя две недели. Чем занят, о чем думает, какие безумства творит на пару с Лилит? И увидимся ли мы когда-нибудь вновь?
– Терри? – шепчу я, наклоняясь к его уху. – Идем на последний ряд?
Он поворачивается и на мгновение перестает жевать попкорн.
– Да не смотри ты так. Просто не нравится, когда неизвестно кто сидит у меня за спиной…
– Ладно.
Мы встаем и, пригибаясь, переходим на последний ряд. Я обвожу взглядом зал. Особенно старательно разглядывая зрителей, когда его озаряет вспышка на экране. Еще больше взрывов и катастроф! Чтоб я смогла убедиться, что никто не пришел сюда за моей душой…
– Эй, ты где? – Терри проводит рукой перед моим лицом. – Возвращайся. Я заплатил целых семь евро, чтобы ты насладилась этим шедевром кинематографа.
