Присаживаюсь на корточки и достаю из рюкзака маленькую лопатку. Молитвы в моей голове звучат так громко, что я перестаю слышать звуки извне. Что, если я ошиблась? Что, если все это – впустую? Ударяю лопаткой в то место, где виднеются остатки белой шерсти и, по моим прикидкам, должна быть грудная клетка.
«Я археолог, а не осквернитель могил. Я археолог, а не осквернитель могил…»
Затем соскабливаю лопаткой замерзшую шерсть, и под ней показывается ровный ряд желтоватых ребер. Ох, кажется, я переоценила себя. К горлу подкатывает тошнота.
– Давай я, – садится рядом Боунс и забирает из моих рук лопатку. – Что мы хоть ищем?
– Что-то, что не должно находиться в этой земле и этой могиле.
Боунс склоняется над ямкой, и я встаю у него за спиной, борясь с желанием обнять его сзади и прижаться к нему всем телом. Ведь если мы ничего не найдем, то другого шанса у меня не будет. Опускаюсь рядом на колени и обхватываю его руками. Ну, и что он сделает? Встанет и сбежит? Оттолкнет? Отчитает?
– Я люблю тебя, – говорю я, прижимаясь к нему щекой.
– Скай, – каким-то чужим голосом отзывается он, требуя моего внимания."
"Я заглядываю поверх его плеча в углубление в земле, а там… Среди мерзлого земляного крошева, косточек и корней травы поблескивает вмерзшая в останки щенка маленькая золотая вещица. Боунс подкапывает вокруг нее землю и наконец, отложив лопатку, вытаскивает находку – осторожно, двумя пальцами – и кладет на раскрытую ладонь другой руки. Его руки дрожат, спина напрягается. Он поднимает ладонь выше, разглядывая вещицу.
Это золотая звезда с козлиной мордочкой внутри. Печать Бафомета. Такая блестящая, словно она и не пролежала десять лет в земле.
– Что это, черт возьми, значит? – хмурится Боунс.
– Узнаешь этот кулон?
– Еще бы…
– И ты не закапывал ничего подобного вместе с телом Кокса, так?
– Нет.
– Могу поспорить, ты не видел это украшение с той самой ночи.
Я помогаю Боунсу встать, стаскиваю грязные варежки и кладу горячие ладони ему на щеки. Слушай меня и услышь, потому что я уже вставила ключ в замок той двери, за которой наш рай, – но повернуть ключ должен ты.
– Кокс умер не от травм, а потому, что Лилит запихнула этот кулон ему в горло. Он был свидетелем того, что произошло в трейлере. Нормальный человек не обратил бы внимания на щенка, но для Лилит собаки вовсе не безучастные, молчаливые твари. Она воспринимает их иначе – как созданий, которые все видят, понимают и при желании могут сообщить людям правду.
