– Боунс взял мою ладонь и выдавил на нее крем из тюбика. – Эти твари уже почти сожрали мне ногу и половину головы.
Я растерла в ладонях крем и стала водить руками по его шее, щекам и предплечьям. Боунс прикрыл глаза и блаженно замер.
– Готово. Могу еще помассировать тебе голени и ступни, но, боюсь, это будет уже эротический массаж. А его я делаю только за большие деньги, – рассмеялась я и накрутила на тюбик крышечку.
Костер потихоньку догорал, Боунс скормил собакам оставшиеся сосиски, зато вина было еще полбутылки.
Боунс не пил со мной, а мне некуда было спешить.
– Сколько.
– Что сколько? – переспросила я.
– Сколько берешь за эротический массаж? – сказал он, поворачиваясь ко мне.
– Ты не сможешь расплатиться, жалкий фотомодель, вот в чем проблема, – заявила я.
– Назови цену, и посмотрим, – сказал Боунс и прилег, оперевшись на локти.
«Ну держись!»
– Итак, начиная с настоящего момента, ты больше не устраиваешь у себя пьянки, не тащишь к себе девушек, никто не ставит засосы на твоей шее, никто не разгуливает у тебя по балкону в чем мать родила.
Ты не доводишь меня своими шуточками, отвозишь меня на мыс Доброй Надежды и еще на Столовую гору. Во время массажа я буду одета, а ты не будешь ко мне прикасаться. И еще ты одолжишь мне свою домработницу, потому что мне нужно привести дом в порядок.
Я несла первое, что приходило в голову, наслаждаясь легким опьянением. Парни так самоуверенны! Такая радость – красиво их облома…
– Приступай.
– А? – заморгала я.
– Заметано, я плачу, – сказал Боунс, поднимаясь и протягивая мне руку.
– Ты будешь в одежде. Я тебя не трогаю. Ты трогаешь меня. Никаких вечеринок. Домработницей поделюсь. А теперь поехали. Эротический массаж должен сопровождаться приятным полумраком, горящими свечами и ароматизированным маслом. А не комарами и дохлыми крабами.
Я взялась за его руку и, пошатываясь, встала. Поверить не могу! Я получила персонального гида, таксиста и тихие ночи без музыки и воплей на ближайшие три недели! И всего-то требуется помять ему ягодицы.
– На всякий случай предупреждаю: последний раз, когда я делала массаж парню, тот чуть не умер от щекотки.
– Мне точно будет не до смеха, Морковка, когда твои горячие ручонки начнут гулять по моему телу, – проговорил Боунс, присыпая костер песком."
"Над океаном взошла луна. Голубоватый свет залил пляж и горы. Я завернулась в одеяло, взяла бутылку и босоножки. Боунс собрал остальное, и мы пошли к машине. Рядом. Молча. В сопровождении огненно-рыжих собак.
