Поговорим, когда скажешь, - сухо бросаю на его свирепый взгляд и вновь возвращаюсь глазами туда, где в центре круга замирает воробышек.
Она что-то коротко кричит ди-джею, что-то про волшебные там-тамы и его серьезную рожицу, вскидывает вверх руки, лицо, медленно проводит пальцами ото лба по распущенным к талии волосам... и вот уже новая барабанная череда звуков заставляет девчонку двигаться на волне прикованного к ней внимания.
Исчезла соперница, уже никому неважно, когда закончится энный по счету батл и кто выйдет из него победителем, кто возможная причина ссоры, лишь оживший живот птички, приподнимающаяся в ритмичном движении грудь, плавные кисти и выписывающие откровенный язык запретной любви бедра - вот что единственно значимо и интересно сейчас.
Я не знаю, как девчонке это удается, но, кажется, все части ее пластичного тела живут отдельной жизнью, повинуясь стихии сменяющегося (то ускоряющегося, а то замедляющегося) африканского ритма.
Крупную волну, пробежавшую животом, сменяет череда мелких волн, бедра описывают серию затяжных и коротких запятых, и вот уже розовые ноготки птички ползут по влажной коже к пробитому пупку и сверкнувшему в ярком луче любопытного сканера камешку, ограненному в золотую оправу, притягивая к себе горячие взгляды парней.
Девчонка втягивает в себя живот, вскидывает голову, застывает и одним смелым движением расстегивает верхнюю пуговицу низко сидящих на бедрах джинсов, обнажив тонкую, не больше сантиметра, белоснежную кружевную полоску белья. Медленно выдохнув, мягко отпускает живот, запускает под кружево указательный ноготок и, плавно поигрывая послушными мышцами пресса, проводит им вдоль всего живота, заканчивая танец.
В этом, почти невинном обнажении птички столько эротизма и чувственности, что я, забывшись, не улавливаю момент, когда она закрывает глаза и качается назад, готовая, наконец, остановиться и сдаться на волю проклятой текилы.
Да, она на раз уделывает соперницу, это ясно всем. Парни едва слюни не пускают на воробышка, так они взведены танцем, и Стас хрипит у моего плеча, порываясь вперед, пока выскочивший в круг вихрастый паренек (кажется, друг девчонки), подхватывает ее под спину, не давая упасть:
- Черт! Я хочу ее! Я хочу трахнуть эту сладкую пошлую девочку! Я хочу.
..
Он срывается на ноги, но моя рука впивается в его крепкий загривок и грубо швыряет в сторону, а голос глухо и безжизненно говорит:
- Только попробуй, Фролов, и я откручу тебе яйца. Дважды повторять не стану.
